Нас встретили следопыты и охотники, около двух дюжин, и я видел на их лицах несказанное облегчение, успокоение. Взгляды их засверкали, затеплились надеждой. Как только мы добрались до лагеря, а меня проводили к ставке, без каких либо лирических отступлений мне тут же доложили, что Тёмные ещё не добрались до лесов, а потому у армии есть время для организации, расположения и хоть какого-то отдыха. После я остался один — Аэлирн умчался улаживать дела со старейшинами, дав мне время отдохнуть, Виктора забрали лекари, дабы позаботиться о его повреждённом лице.
И момент тишины был для меня каким-то своеобразным приговором. Я понимал как никогда, что мне нужно держать себя в руках, что лишние эмоции и мысли сейчас совершенно ни к чему, а потому наверняка зарекомендовал себя сухим и бесчувственным. Но лучше так. Зайдя в шатёр, я мельком огляделся по сторонам и двинулся к костру, что мягко полыхал в центре, обложенный камнями, в специально вырытом углублении. Вокруг царило приятное оживление, отовсюду доносился запах готовящейся еды, разномастный, но оттого не менее соблазнительный.
После двух суток почти безостановочной скачки все оголодали, хотя меня и убеждали, что воины знают, что такое выдержка и могут не есть неделями. Всё, конечно, хорошо, но на одних эликсирах долго не прожить, а потому и сам с нетерпением ждал положенную мне порцию хоть чего-то съестного. На земле уже были разложены к приезду меня и моих мужей походные подстилки, на одну из которых я тут же и завалился и застонал — доспех давил на тело, и я был вынужден позвать Лаирендила.
Оруженосец явился почти тут же и помог мне снять доспех, а затем так же шустро удалился, согнувшись пополам, чтобы выйти из шатра, но откинув полог, чтобы дым от костра всё же мог выходить наружу, а я — не задохнулся. Без защиты стало легче, и я почти тут же свернулся на подстилке. Задремать под приятное потрескивание костра и солдатский юмор за пределами шатра не составило труда, особенно если учитывать, сколько я не спал до того.
Однако долго проблаженствовать я не смог. Аэлирн с Виктором о чём-то яростно спорили и, пусть смысл слов их не долетал до меня, повышенные тона резали слух.
- О чём спорите? - сипло поинтересовался я, продирая глаза и поднимая голову.
- Этот слабоумный хочет отправиться в разведку! - рявкнул Павший, разворачиваясь ко мне.
Судя по тонкой струйке крови, что стекала по его подбородку, и разливающейся по нему красноте, он уже схлопотал за что-то от Виктора.
