Моя любовь к Виктору и Аэлирну казалась мне всеобъемлющей, бесконечной, я считал, что смогу любить их вечно, даже если наши пути разойдутся, и в одиночестве, в те тяжёлые часы, что поджидали меня впереди, это согревало, давало надежду и позволяло открыться второму дыханию. А сейчас дышать мне помогал черноволосый мудрец, обманутый чувствами и надеждами, возможно по собственному желанию, и я был ему безумно благодарен. И безостановочно шептал ему проклятое «спасибо» возле остроконечного ушка, которое не переставал то и дело целовать, вытягивая из разгорячённой груди всё новые и новые стоны.
Не могу сказать точно, испытывал ли я тогда плотское удовольствие от того, что брал Валенсио вновь и вновь, пользуясь его совершенно распалённо-восхищённым состоянием, или всё же это был экстаз души, нашедшей то, что ей требовалось здесь и сейчас. Кажется, на высохших щеках даже мелькнули пару раз слёзы безумного удовольствия, которое никак нельзя было контролировать. Особенно тогда, когда вдруг эльф брал всё под контроль и начинал двигаться самостоятельно, невольно позволяя изучить все свои повадки до мелочей.
Ему нравилось, когда член почти полностью покидал его разгорячённую задницу, когда головка распирала анус, а затем вновь погружалась в него, проходясь по простате. Это он делал мучительно медленно, прижимая меня к постели, осторожно приподнимая бёдра и почти неуверенно опуская их, позволяя и мне прочувствовать всю пикантность положения. Я не был против. Как не был против его почти что восхищённых вздохов, его призывных восклицаний, в которых я с трудом распознавал своё новое имя.
Эмиэр. Он как-то сказал, что это означает «Хрусталь». Но это всё равно не роднило меня с новым прозвищем, с тем именем, под которым я вошёл в историю Светлых, был записан в их летописях. И очень жалел, что в этих записях никогда не увековечатся эти сладостные мгновения мимолётной, но дарящей удовольствие любви."
"Однако, несмотря на всю сладость лёгких потаканий его собственным желаниям нетерпение брало надо мной верх, как брала надо мной верх так не вовремя помянутая им моя звериная страсть.
По словам Аэлирна всё это пробудилось во мне из-за ритуала обручения, из-за крови вампиров, что теперь вскипала изредка в моих венах, но сильная королевская кровь не давала себя вытеснить. Низко зарычав, покинув тело Валенсио, я почти что вздёрнул его за подмышки и поставил перед изголовьем кровати на широко разведённые колени, глядя на то, как подрагивает его прямая спина.
