- Ты знаешь толк в искусстве ласк, - хмыкнул я на этот перечень, с улыбкой глядя на то, как эльф на моих бёдрах извивается, дрожит, безуспешно пытаясь усесться на мой член. - Ну и чего ты медлишь? Давай, покажи мне, что ты умеешь.
- Как-то странно вы говорите фразу «дворцовая шлюха», Эмиэр, - тихо, чуть надрывно рассмеялся эльф, за что тут же получил болезненный и увесистый шлепок по заднице.
- Не смей наговаривать на себя!"
"Валенсио сдавленно вскрикнул, вцепившись в мои плечи, наверняка оставив там синяки, и у него на то была вполне весомая причина — в самом деле не став подготавливать его к проникновению, воспользовавшись тем, что он как следует смочил мой член слюной, я без обиняков втолкнулся в его тело до самого упора.
Эльф содрогнулся всем телом, стиснул коленями мои бёдра, кусая до крови губы, и мне казалось, что в эти мгновения он источал ни с чем несравнимый аромат страха, возбуждения, крови и чего-то более нежного и неприкосновенного. Все мои чувства обострились, особенно — нюх, и я желал вдыхать пьяный аромат тела мужчины, жадно потакал своему извращённому желанию, хотя на периферии сознания горела тусклым огоньком мысль, что то, что я творю — подло и мерзко, что я истинный сын собственного отца, отличный продолжатель его дела, раз пользуюсь расположением к себе для удовлетворения желания.
Но мне хотелось, чтобы Валенсио оставался в этой жизни. Пусть жестокой и несправедливой, но настоящей, и пусть в его памяти навсегда останется король, согласившийся на ночь любви, несмотря ни на что.
Король, воспользовавшийся и оставивший его, как ненужную вещь. В те мгновения, когда Валенсио жался ко мне, обвивая руками шею и нетерпеливо толкаясь бёдрами навстречу моим движениям, оставалось только понять одну до одури простую вещь — у всего есть предел. У эмоций, у чувств, у желания, у живых существ. И это вовсе не жизнь, это их обаяние, это то, что притягивает к ним. Именно этот эльф, потянувшийся ко мне с риском изломать свою доверчивую душу, не мог более пленить меня, но его близость, его сладкие стоны и мольбы под стрекот дождя тогда сияли для меня ярким маяком, которого мне так не хватало в мраке страха и томительного, пустого ожидания.
Иногда нам кажется, что то, что у нас есть сейчас — навсегда. Возможно, всё дело в ощущении того, что наш «срок годности» закончится до того, как что-то успеет измениться.
