Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Место на коже, где лежала его рука, огнём горело. Вспыхнуло буквально.

Одёрнула руку. До омерзения противны его касания. Хочется тут же помыться и как минимум отмокнуть в ванной с мирамистином.

Поддавшись порыву, вскинула руку и, занеся её для удара, отвесила ему хлёсткую пощёчину.

Вложила в удар всю силу, ненависть, обиду и боль.

– Ещё, бей. Заслужил. – проговорил муж.

На его щеке алел след от удара. У меня самой ладошка буквально горела.

– Ты вообще недостоин, чтоб я к тебе прикасалась. Даже таким образом. Так что иди к чёрту, а ко мне не лезь.

Тебя там, кстати, ждут. – кивнула на дверь позади него."

"Господи. Как меня крутило. Я даже описать полноценно это чувство не могла. Какая-то внутренняя дрожь, смешанная с щемящей и распирающей пустотой.

Будто кто-то в кулак взял все внутренности и с силой сжал. И спазмы по всем нервным окончаниям побежали. Даже вздохнуть нормально не получалось. Стягивало всё внутри.

То холодом, то жаром обдавало. И сердце будто на разрыв и одновременно с этим через раз билось.

В грудине давило, словно ещё немного и рёбра треснут. И тошнота. Не проходящая, волнообразная тошнота.

– Настя, давай поговорим. Я должен объясниться. – смотрел на меня такими глазами убитыми.

Если бы не моё ненавистное и презрительное отношение к нему, могла бы подумать, что ему больно.

Но разве может быть тяжело и больно тому, кто плюнул на чувства близкого человека? Сомневаюсь.

– А ты чего объяснять собрался? – ощутимо повысила голос. Сдерживаться было всё тяжелее и тяжелее. – Как так вышло, что пися в писе оказалась? Да мне, если честно, плевать, какие к тому были предпосылки.

Для меня важен результат. А его, поверь, я нескоро забуду. Если когда-нибудь вообще смогу.

– Я ошибся. Я признаю, что это моя ошибка. Я мудак. – продолжал муж.

А мне от каждого его слова становилось больнее. Каждое слово откидывало в прошлое, где я чувствовала себя любимой и желанной. А сейчас? А сейчас меня растоптали. И сделал это человек, которого я любила до беспамятства.

– Ну вот и живи сам со своей ошибкой.

К чему эти разговоры? Думаешь я тебя простить смогу? Нет, не смогу. – всё же сорвало. Слёзы хлынули из глаз, обжигая кожу. Не хотела ведь плакать. – Ты вызываешь у меня омерзение.

– Настя, давай поговорим наедине. – продолжал настаивать на разговоре, косясь на мою подругу, стоящую за спиной.

– Отвали от меня, Артём. Ты грёбаный предатель! Ты мразь. Я тебя не хочу слушать. Я тебя ненавижу! – с каждым произнесённым словом голос становился глуше.