Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ненавижу, когда окружающие портят мне планы!

***

– Пора!

Слаженные действия уже не просто однокурсников, а самых настоящих преступников, были безупречны и в кратчайшие сроки дали результат: девичье тело внутри печати выгнулось дугой, стало тяжелее на долю грамма и, опав, всхлипнуло. Застучало сердце, легкие заработали в полную мощь, распахнулись глаза…

Голубые и безмятежные настолько, насколько могут быть глаза новорожденного младенца.

И первым это заметил Харви.

Пока Янина торопливо кутала безучастную девушку в одеяло и прикладывала к её груди целительские амулеты, пока Джулиан старательно проверят пульс очнувшейся, а Винсент и Альбус избавлялись от следов чернокнижного ритуала, Харви Милтон неотрывно изучал больше не серые глаза Эмилии и уже третий раз сканировал ауру стихийницы.

Именно стихийницы.

– Народ, у нас проблемы.

Дождался, когда все до единого взглянут на него, даже Эмилия, в глазах которой не было ни единого проблеска узнавания, и, гулко сглотнув, озвучил ужасающий факт:

– Это не вся Эмилия.

***

Не знаю, сколько прошло времени. На изнанке с этим сложно. Может неделя, может две, а может и целый месяц. Но не день точно, больше. Намного больше.

Асмодей оказался… Интересным собеседником. Древний настолько, что древнее его были только звезды. Невероятно умный. Жестокий, не без этого. Но не бессмысленно жестокий, а осознанно.

Это стало для меня настоящим открытием. Так же, как для него то, что я посмела выдернуть его на изнанку обычным ритуалом призыва. Только зеркальным.

Ну да, я гениальна, что поделать? Как по мне,так всё логично.

Самое странное, что Асмодей на это не злился. В смысле так сильно, чтобы уничтожить. Более того, он посчитал меня достаточно любопытной зверюшкой, чтобы оставить себе,и уже который день мы путешествуем по изнанке вместе.

Тут нет особых достопримечательностей, но даже среди бескрайнего тумана можно найти островки тоски и безмолвия, клочки страсти и тщеславия, завихрения алчности, похоти и безумия. Это людские порочные души иногда проникают к нам,изменяясь до неузнаваемости и становясь изысканным деликатесом для тех, кто успеет найти их первым.

За тысячи лет существования Асмодей научился чуять их издали и теперь учил этому меня.

Зачем? Говорит, давно хотел попробовать вырастить из чего-то мелкого и несуразного нечто стоящее. Странный он, конечно.

Но чем ещё заниматься на изнанке, кроме как охотиться, прятаться и жрать?

Он развлекался.

Мной.

Не обижал, нет. Но и не баловал.