Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Свобода Эроу из прошлого, где наш разум был искажен, чтобы убедить нас в том, что мы родились во грехе и должны провести жизнь, искупая вину за то, что просто выжили. Но мы отказываемся держаться за груз греха, созданный людьми другого времени и обстоятельств. Наша жизнь принадлежит нам, и общественные ограничения человеческой природы, которые кажутся естественными, чистыми и просто органичными, больше не могут сдерживать нас.

Мы должны уметь любить без осуждения. Без ограничений. Без того, чтобы люди пытались управлять нами с помощью своих представлений об истине.

И из-за этого желания жить полной жизнью мы получили свой шанс.

Когда мы в последний раз проносимся через город, в зеркале заднего вида поднимается дым от горящей церкви.

Мы покончили с этим. Запятнали институт, который, как они думали, они построили из кирпича и камня, только для того, чтобы отправить его в пепельную кучу самых темных обманов с доказательствами их лжи на переднем плане.

Судьба Сэйнта заключается в том, чтобы дожить до конца своих дней с ежедневным напоминанием о вере, которую он когда-то держал в своих руках.

На руках, которые теперь покрыты шрамами. Груз вины ляжет на его плечи каждый раз, когда он увидит отражение правды в этом зеркале.

Мы уничтожили династию, как и планировали. Видео стало вирусным, и имя Вествудов было уничтожено навсегда. Все надежды на то, что Сэйнт станет епископом, были жестоко разрушены. Брэди и его семья выступили с заявлением после того, как стало известно об исчезновении епископа Колдуэлла.

Один храбрый ребенок пробудил смелость в других, и не успели они опомниться, как город засверкал, как рождественская елка, и из него посыпались заявления от разных жертв.

Мы не были наивными. Мы знали, что где-то зло того же рода поднимется снова, и порочный круг контроля и насилия однажды продолжится.

Одна династия за раз, говорила я Эроу, когда мы вместе разжигали пламя.

И вот теперь Эроу собственнически обхватывает мое обнаженное бедро, когда садится за руль и выводит меня из воспоминаний, а другой рукой сжимает руль затемненного Audi.

Теперь он жаждет любых прикосновений, ему необходимо быть со мной, всегда держать меня в своих крепких объятиях, не выпуская из рук одну защитную руку. Он не может насытиться и не желает больше тратить свою жизнь без этого.

Остановив машину на обочине лесной дороги, он ставит ее на стоянку и поворачивается ко мне лицом."

"— Что ты делаешь? — спрашиваю я с весельем.