Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Его усердие выглядело так трогательно, что Варвара не удержалась и решила похвалить:

– Ты очень хорошо знаешь русский язык.

Парень просиял наивной улыбкой, присущей старикам и детям:

– Моя хочет учится Москва, – он оттопырил большой палец. – Да здравствует СССР!

Между железных ангаров шла непрерывная разгрузка и погрузка ящиков, тюков, бочек, мешков и всего того, что можно хоть как-то упаковать. В горячем мареве висела туча пыли, ревели грузовики. Варваре казалось, что от зверского грохота жара еще больше лютует, переходя в смертельную фазу.

После самолетной тряски она чувствовала себя яйцом, взболтанным изнутри.

Перед тем как указать на дверь Ладынина, анголец уважительно вытянулся в стойку:

– Товарищ Ладынин очень важный начальник, я не могу показывать его место, но для Русский Варя… – он не мог подобрать слов, и скомканно закончил: – Всегда пожалуйста.

Сергей Дмитриевич Ладынин был на месте. Держа в руках бутылку с кока-колой, он ковырял пробку огромной отверткой с черной пластмассовой ручкой.

Варвара с облегчением перевела дух.

– Разрешите войти, товарищ Ладынин? Я Варвара Никольская из миссии Красного Креста.

– Так вот вы какая, Русская Варя, – сказал Сергей Дмитриевич. – Хотите кока-колы?

– Нет, спасибо, она слишком сладкая.

Он сунул отвертку в стол, а бутылку отправил в маленький холодильник.

– Я вас представлял совсем иной.

– И какой же?

Варвара опустилась на самодельный диванчик из досок и сложила руки на коленях.

– Ну, – замялся Сергей Дмитриевич, – я думал, что вы не такая красивая и постарше.

"Комплимент Ладынина звучал неуклюже, потому что она никогда не была красивой. Правда, в детстве все находили ее хорошенькой и похожей на маму, но однажды в вестибюле Сорбонны зеркало отразило высокую особу (и в кого такая?) с крупным носом и большим размером ноги. Пышные волосы были спрятаны в пучок на затылке, подчеркивая выразительность глубоких серых глаз. Глаза были, пожалуй, единственным, что Варвара считала в себе привлекательным.

– Мне почти пятьдесят лет, – сообщила Варвара, отметая его потуги на галантность.

– Мне, кстати, тоже, – Сергей Дмитриевич достал из школьной тетради промокашку и вытер влажный лоб. – О чернильных ручках все забыли, а промокашки есть. Пот хорошо впитывают, – пояснил он, словно оправдываясь.

Скомканная промокашка полетела в корзину. Нажав кнопку, Сергей Дмитриевич подставил лицо под струю вентилятора, гонявшего по конторке раскаленный воздух.