Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я склонен считать себя счастливчиком. Пока наследство не получил, о браке и мечтать не мог, не говоря уж о браке с такой женщиной, как Сильвия Дин. Пришлось попотеть, убеждая ее…"

"— Вот как? — Эдмунд подался вперед и приподнял бровь, поощряя собеседника к дальнейшим откровениям, хотя в действительности ему было совершенно неинтересно. Однако за последние десять минут этот говорливый болван выболтал ему куда больше о жизни Джорджи, чем сам он узнал за десять лет.

— О да, — подтвердил мистер Уикфорд, глупо ухмыляясь.

— Ухаживание за ней занимало почти все мое время. Не выкажи старшая миссис Уикфорд готовности остаться здесь и лично руководить хозяйством, мне, возможно, этот трюк и не удался бы.

Эдмунд считал, что никак не отреагировал на слова собеседника, однако не удивился, услышав низкий рык Льва. Этот человек только что признался, что разрешил Джорджиане и ее мачехе пожить в, по сути, их собственном доме вовсе не из сострадания. Напротив, он действовал в личных интересах.

А как только перестал в них нуждаться, быстренько от них избавился.

Тут Эдмунд отметил еще одну причину, побудившую Джорджи бежать к нему со своим вопиющим предложением. Ее не только заставляли совершить шаг, который она считала отвратительным, но и лишали всего, что ей принадлежит. Его самого она, должно быть, воспринимала как спасение — точно так же потерпевший кораблекрушение цепляется за обломки судна! Он же разозлился, накричал на нее и отверг, тем самым насыпав соли на ее и без того глубокие раны.

Джорджи не заслужила подобного обращения. Да, в прошлом она причинила ему боль, но ведь она тогда была всего лишь ребенком. Самое страшное, в чем ее можно упрекнуть, — это легкомыслие. Он готов был поклясться, что она не хотела намеренно его обидеть.

Его неприязнь к ней быстро пошла на убыль, так что с трудом верилось, что он не только принес это чувство во взрослую жизнь, но и тщательно взлелеял. Наблюдать со стороны за ее страданиями или даже усилить их стало бы наказанием, несоразмерным ее провинности.

Ругая самого себя, Эдмунд встал с кресла.

— Прошу меня извинить, — проговорил он, ощущая пробежавший по спине холодок и тяжесть в желудке, — я не могу задерживаться дольше.

— Как? Ах, боже мой! — вскричал мистер Уикфорд, также вскакивая с места. — Миссис Уикфорд очень расстроится, что не застала вас. Она ведь побежала наверх приводить себя в порядок, едва завидя из окна приближение вашего экипажа.