Чернокнижники читать онлайн

Единственное окно, узкое и высокое, состояло из множества круглых мутных стекляшек, с грехом пополам еще пропускавших снаружи дневной свет, но не позволявших видеть, что творится на улице. Жарко натоплено, так что ничуть не холодно — если там февраль, то и здесь должен быть февраль…

— Ну, как? — деловито спросил Аболин, размыкая свою штуку и пряча за пазуху. — Сдается мне, вы уже убедились, что все это, — он обвел рукой комнату, — никак на выходки сумасшедшего не похоже…

— А мы вот сейчас посмотрим… — сердито протянул Савельев, направляясь к окну, — он уже рассмотрел, что с одной стороны оно снабжено петлями наподобие дверных, а с другой закрыто на крюк, опять-таки как дверь, а значит, должно легко распахиваться.

Аболин проворно, цепко ухватил его за рукав:

— Погодите!

— Это почему?

— А что подумают прохожие, если увидят, что мы в этаких нарядах из окна выглядываем? Погодите минутку. Вот, укутайтесь как следует.

Аболин протянул ему большой и тяжеленный плащ из темного сукна. Сам укутавшись в такой же до шеи, тщательно следил, как драпируется Савельев.

Стоя у окна, Аболин поманил рукой:

— Ну, смотрите, Аркадий Петрович! Доподлинный семьсот сорок четвертый год, не сойти мне с этого места… Ну, идите же! Сами горели желанием убедиться.

Медленно приблизившись, Савельев выглянул наружу, глотнув морозного воздуха.

"За окном действительно был восемнадцатый век.

Дома напротив выглядели абсолютно непривычно — таких не строили уже давным-давно. Улица, довольно широкая и оживленная, была полна прохожих, одетых именно так, как одевались сто сорок лет назад. Прошли четверо солдат в треуголках и коротких плащах, с большущими ружьями — кремневыми, какие Савельев видел исключительно в музеях. Пронеслись легкие санки — кучер-мужик одет почти привычно, а вот седок, совсем молодой человек, выглядит как-то неуловимо иначе — и богатая шуба непривычного фасона, и меховая шапка иная.

— Нуте-с? — с любопытством спросил Аболин. — Умалишенный я, или как? Что теперь скажете, Аркадий Петрович?

— Так это мы, значит, сейчас… — пробормотал поручик, изображая вовсе уж одурелый вид.

— В натуральнейшем семьсот сорок четвертом году, — кивнул Аболин.