Там, где мне приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до педалей, преодолевая крутой подъём на сопку, ГАЗ-66 проходил легко и уверенно. Снег растаял довольно быстро, поэтому дороги снова раскисли. Пехота во время таких подъёмов шла пешком.
Курчалой оказался огромным селом и районным центром. Мы неуклюже вползли в населённый пункт огромной пыльной змеёй. Чеченские девушки изредка улыбались нам, естественно, украдкой, стоя за калиткой, вглядываясь в наши лица. Старики сидели на лавках рядом со своими домами, как сторожевые псы.
По выражениям их морщинистых лиц нам было непонятно, какие эмоции преобладают. Страх, ненависть или безразличие? На выезде из села колонна встала, чтобы подтянуться. В радиоэфире шли стандартные доклады всех подразделений. Мы глазели по сторонам, отмечая живописность этих мест. Один из стариков-чеченцев сказал нам, что эти места считаются заповедником и село, к которому идёт наша колонна, в переводе звучит как «раскопанный курган». Девушки-чеченки здесь белокурые, юноши попадаются рыжие, на равнине такого мы не встречали.
Бойцы меняют свои чётки на лаваш и яйцо, вроде всё вполне дружелюбно.
Возвышенность, которую мы заняли, имела отметку в девятьсот метров. Груша, яблоня, дуб, тополь – всё покрылось зелёной листвой. Птицы щебечут так не по-военному, что голова кружится. За время, проведённое в Грозном, мы привыкли к совсем другим звукам."
"Машина Скачкова шла позади меня. Я изредка оборачивался в его сторону на подъёмах. Нужно было держать дистанцию.
Если двигатель глох на восхождении, то машина скользила по глине обратно вниз, и педаль тормоза жать бесполезно. Когда мне всё же удалось добраться до места будущей дислокации роты, я снова обернулся назад. На моё удивление, за мной на сопку вынырнула морда машины Вити Любимова. Я заглушил двигатель и спрыгнул с брони на землю. Когда все машины роты прошли мимо меня, я понял, Скачкову опять не повезло. Между позициями штаба батальона и позициями нашей роты двигатель машины Скачкова поймал клин.
Его оттащили на обочину накатанной дороги. Парень открыл «ребристый» и пытался выбить передачу кувалдой. Ротный ругался матом на весь заповедник. Он запретил бойцу покидать БМП до полного восстановления работоспособности движка. И Скачков, и ротный, и вся рота, и даже птицы и звери вокруг понимали, что это невозможно. Таким образом дембель в очередной раз ускользнул от Сани.
Я спустился к нему вечером, когда мы закончили рытьё блиндажей и более-менее обжились.
