Кстати, президент у нас теперь новый. Говорят, молодой и сильный. Не алкаш и не генерал, а всего лишь полковник. Короче, одни плюсы. Правда, мы не знаем, как он выглядит. Злой ли, добрый ли? Для нас, солдат срочной службы, это важно. И ещё чтобы на сгущёнку не жадный был. Кормил нас, как бойцов спецназа, и от капитана-психолога защищал. А то здесь на войне очень много желающих приложиться кулаком к солдатской морде."
"После таких вполне обыденных мыслей приходит тоска. Она врывается без стука, вышибая двери твоего сердца одним ударом ноги.
Заполняет собой всё, вытесняя фальшивый оптимизм и подростковую романтику. Берёт за волосы цепкой рукой и бьёт о бетонную стену. Бьёт так, что не оставляет следа на лице, кроме двух соленых ручейков на щеках. В такие моменты всегда найдётся тот, кто неожиданно окрикнет из-за спины или дружески хлопнет по плечу, вернув тебя в реальность. Ты отвернёшь лицо, незаметно смахнёшь набухшие капли слёз с ресниц и через силу улыбнёшься, собрав всю силу воли в кулак.
Тебя поймут, конечно, не один ты такой, но страх показать свою слабость и есть твоя гордость и сила. По сути, всё, что тебе осталось.
Ещё солдату свойственно опережать события, планируя дембель с первых дней службы. На войне он видит себя дома. Грудь в орденах и медалях. Рядом самая красивая девушка двора и ключи автомобиля в кармане. Отец с гордостью опрокидывает за тебя рюмку водки и подмигивает маме так, будто знал всё о сыне заранее. Друзья, особенно те, кто не служил, завидуют тебе чисто по-мужски, не со зла.
И ты держишься в разговорах с ними особняком, аккуратно намекая на разницу между вами. Но потом понимаешь, что это ни к чему, и открываешься полностью. Особенно когда пьян. Легче тебе не становится. В глазах собеседника появляется предательский страх и непонимание. Но это не самое страшное. Самое страшное, когда ты начинаешь чувствовать, что тебе просто не верят и откровенно насмехаются над тобой. Тогда возникает острая необходимость найти себе подобных.
Нас тянет друг к другу, и мы начинаем сбиваться в стаи. Организуем всевозможные фонды ветеранов боевых действий, потому что пропахли войной, и этот запах просто не выветрить. Нам начинают придумывать психические заболевания, формируя из нас отдельную социальную группу. Врачи с умным видом оперируют таким понятием, как «послевоенный синдром», не имея о войне никакого представления. Эти слова о врачах, не нюхавших пороха.
