Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А парень-то у тебя есть?

— В смысле?

— Просто хочу знать, будешь ли ты убегать по ночам и все такое.

Я подумала о Юнасе Ланделле. В последние месяцы я практически жила у него, в старом желтом домике его бабушки рядом с пожарной станцией. Наверное, потому, что мне не хотелось быть одной — и к тому же он так вкусно готовил.

— Нет, — ответила я. — Парня у меня нет. А у тебя?

Лу покачала головой и спросила, какие у меня ограничения.

— Ну, то, чего тебе нельзя делать, — пояснила она, увидев мое недоумение.

— А разве они не у всех одинаковые? — спросила я.

Лу ответила, что многое зависит от того, кто в каком состоянии. Некоторым даже не разрешают самим выходить за дверь.

— У тебя точно возникнут проблемы со свободой, — она кивнула на мои руки, украшенные ярко-красными порезами.

— Это не то, что ты думаешь, — ответила я.

— Конечно, — кивнула Лу. — Одно тебе следует запомнить, Сара, — здесь тебе не надо ничего стыдиться. Здесь совершенно нормально все, что там, снаружи, считается безумием. Здесь ты не одна, у кого такие руки.

— Это фанера, — ответила я. — Я подрабатывала на фанерной фабрике.

— Ах вот оно что, — кивнула Лу. — Хорошо, значит, договорились.

Лу спросила, кого из сотрудников я знаю, и когда я ответила, что поздоровалась с Франсом и Эмилией, Лу посоветовала мне держаться подальше от Эмилии, потому что это редкостная стерва, которая добивается, чтобы девочек переводили в места куда хуже, чем «Умопомрачение». Да, «Чудное мгновение» девочки называли между собой «Умопомрачение» — разве не забавно?

— Хочешь, чтобы я провела тебя и все показала? — спросила Лу и продолжала, передразнивая Марианну.

— Хочешь увидеть сад и ящики в теплице?

— Не сейчас. Я устала.

Я легла на кровать прямо в одежде, уставившись на днище верхней кровати, расположенное надо мной. Оно слегка прогибалось под тяжестью Лу.

Лу сказала, чтобы я пеняла на себя, если засну и просплю ужин. Потом продолжила меня расспрашивать. Хотела знать, почему меня отправили в «Умопомрачение», первое ли это учреждение, в которое меня засунули, и сколько приемных семей я уже сменила.

Потом она спросила, почему я не отвечаю. Она посчитала, что это невежливо — лежать и молчать, как рыба, когда другой человек хочет задать парочку простых вопросов.

— Я устала, — повторила я. — Нет сил разговаривать.

— Тогда у меня не будет сил провести тебя по территории, — ответила Лу. — Не будешь знать, где что.

— Сама найду.

— Ну удачи, — фыркнула Лу. — Только не вини меня потом, если заблудишься.