Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Понимаешь сходство?

— Хельгу — отец Вартислава?

Теперь уже Харальд покачал головой.

— Не понимаешь, — сказал он. — Пускай. Я сейчас о другом. Вартислав — с добычей. Хельгу — с добычей. А тот же Веремуд половину дружины растерял, три корабля его ромеи сожгли. И однорукий вдобавок. А сколько еще тех, кто с Хельгу тогда пошел, в огне драконьем сгорел?

— Так и что? Веремуд вон снова идет! — возразил Фрёлаф.

— А куда ему деться? — Харальд улыбнулся. — О нем говорят: боги от него отвернулись. Такому теперь только в поход и идти.

Либо вернуться со славой, либо сгинуть. А знаешь, что в Киеве говорят о нем? Почему Веремуд удачи лишился?

Фрёлаф помотал головой."

"— Из-за Вартислава. Племянник его с Вартиславом повздорил. У нас это было, на волоке. Вартислав его пощадил: добивать не стал. Но боги решили иначе: все равно забрали жизнь Веремудова родича. А тот сдуру вздумал за это с Вартислава спросить. И боги забрали удачу Веремуда. И племянника, и руку, и корабли с людьми. И после многие его дружинники, лучшие, решили от полоцкого князя уйти.

А позапрошлой зимой Вартислав к нему в гости заехал и заместо князя потрудился. Разбойников на Веремудовой земле наказал, и еще раз когда купчишку новгородского лихие люди близ Полоцка обобрали — Вартислав тех догнал и побил. И если о первых Веремуд мог и не знать, то о вторых прямо в тереме ему сказали. Сынок купцов прибежал, подмоги княжьей просил… И получил. От Вартислава. Так что теперь уже и на полоцкой земле говорят: нам бы такого князя, как Вартислав.

Так что Веремуду одно осталось: с Хельгу пойти и доказать, что он — князь удачливый. А нам с тобой — зачем?

Фрёлаф нахмурился, пошевелил желваками.

— Что еще? — насторожился Харальд.

— Варт мне обещал: когда сам в поход пойдет, меня возьмет. И что теперь?

— Возьмет — иди, — успокоил сына Харальд. — С ним — не с Хельгу. С ним — можно. Его удачи на всех хватит. Вот возьми хоть второго Стемидыча, Рёреха. Они с Вартом везде вместе, и что? У Рёреха три драккара и воев четыре сотни.

Как у сильного конунга. А у старшего Стемидыча один. Да и с тем, говорят, ему Вартислав пособил, потому как тот, что отец ему дал, ромеи сожгли. А еще это… — Харальд погладил ножны меча, с которым не расставался даже в опочивальне. — Такой подарок неспроста. Родовой. Я уйду, ты унаследуешь. А это значит что?

— Что? — переспросил сын.

— Что Вартислав нам теперь, считай, родня! — поднял палец смоленский конунг. — Так что иди с ним смело.