Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Их нападение можно только почувствовать, и почувствовать их может лишь тот, кому они непосредственно адресованы изначально.

Коварство в том, что во время родов женщина сосредоточена лишь на одном, на своём дитя, что рвётся на свет.

Ежели бы у твоей мамы был собственный дар, она бы поняла, что происходит. Но мама была окружена чужим даром, папиным, поэтому проклятие было отражено посредством папиного дара. А для твоей мамы оно приняло вид лишь одной из схваток.

Мужчины во время родов супруги вливают в неё свой дар, дабы избавить от боли.

И для твоего папы сие проклятие также выглядело лишь как боль схватки, от которой он и избавил твою маму. Точнее сказать, мама избавилась сама посредством папиной силы. Таким образом, появление проклятия прошло незамеченным. Его нет ни на тебе, ни на маме. Остался лишь его след, видимый всем.

– Моя внешность. Отсутствие дара.

– Да, милая.

– Но… ведь могло случиться и так, что проклятие изуродовало бы маму? – с ужасом предположила я.

"– Проклятие бьёт по самому больному, – с грустью глядя на меня, тихо сказала тётя Лизелла, – для твоей мамы намного больнее видеть тебя… гм… не такой, как все, чем стать такой самой. Это свойство всех матерей.

– Но есть и хорошая новость, – повеселев, добавила тётя Лайтинэлла, – видимо, в твоём случае получился оригинальный побочный эффект – твоя шикарная, пахнущая как лучшие цветы мира кровь. Это, девочка моя, дорогого стоит.

– Ну… Я вас всех очень люблю… Вы знаете… Но…

– Ах, милая, я вовсе не имела в виду только твою безопасность в общении с нашими малышами, вовсе нет.

Но подумай сама, деточка, разве только мы для поддержания своих жизненных сил пьём кровь?

– Эм…

– Хорошо. Подскажу. Свежая кровь содержится где?

– Эм. Ну. Везде…

– Ох, Анни, умная же девочка, а не догоняешь, как говорила когда-то твоя мама. Ах, на каком замечательном смешном языке выражается иногда твоя мама! А каким словам она нас научила… О Анни… Ты бы слышала! Ха-ха-ха!

– Лайт, ты опять съехала не туда.

Неужели так трудно объяснить девочке, что её кровь, а следовательно, и она сама в качестве еды неинтересна не только нам, но и любым другим существам. В частности, диким зверям, населяющим наши миры. Всем тем, кто питается свежим сырым мясом, другими словами.

– Подожди, тётя Лизелла… Ты сказала «наши миры»…

– Я оговорилась.

– Ну уж нет. Сказала «а», скажи «б»! – потребовала я.