Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он рывком вырывает у меня пирог.

— Зайди! — цедит сквозь плотно сжатые зубы.

— Что? — непонимающе таращусь на него.

— Я сказал зайди!

Взяв чемодан, нерешительно ступаю на порог.

— Всё, Эльза не заболеет и не умрёт. Все по домам. Живо! — рявкает, грохнув дверью так, что у меня, кажется, лопаются барабанные перепонки.

4. Вопросики

— Сейчас они разойдутся, и я уйду, — гордо встречаюсь взглядом с нависающим надо мной Львом.

Он так и стоит, в одной руке держа тарелку с пирогом, а в другой пакет с доставленной едой.

"В стальных глазах раздражение, скулы напряжены. Если бы мог, он, наверное, удавил бы меня. Хотя тут вопрос спорный. Я тоже сейчас не полыхаю к нему положительными эмоциями и дала бы достойный отпор.

Между нами расстояние в каких — то пару сантиметров, а я только сейчас вспоминаю, что он наполовину раздет.

Взгляд невольно падает в область крепкой мужской шеи, и я сглатываю. Находясь глазами на уровне острого кадыка, чувствую, как резко становится неловко. Шок после шума в коридоре отпускает, и мои органы чувств начинают жить своей обычной жизнью.

Я тут же улавливаю нотки довольно тяжелого парфюма, замечаю, что широкая мужская грудь покрыта жесткой порослью темных волос, уходящих вниз. Туда, куда я не осмеливаюсь посмотреть, потому… просто потому, что мне это не интересно. И косые мышцы живота, прячущиеся под брюками, тоже не вызывают никакого любопытства. Абсолютно никакого!

Чувствую, как кожу лица начинает печь, и молниеносно возвращаю взгляд обратно на шею.

Сердце колотится, хочется отхлестать себя по щекам.

Соберись, Злата. Ты не из тех, кто смущается от вида мужской груди, правда же?

На самом деле, не правда.

От того, как близко он стоит, мне становится по — настоящему душно.

— Ты планируешь здесь стоять до утра? — холодный голос Льва рывком возвращает меня к реальности.

Вскидываю подбородок, вспоминая кого именно так бесцеремонно разглядывала, и сама себе удивляюсь.

— Нет. Дай мне пять минут. Только съем вот это, — отбираю у него тарелочку.

Осмотревшись, присаживаюсь на стоящий у ног, идеально белый пуфик.

Если уж идти на холод, то хотя бы не на голодный желудок. А то, что я вскоре туда отправлюсь это как пить дать. Не ночевать ведь он меня позвал, на самом — то деле. Просто спектакль в коридоре хотел скорее прекратить, вот и маску добродетеля на время надел.

Сладкий запах ванили щекочет мои рецепторы и вызывает громкое урчание в животе. Пахнет потрясающе.