Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У древних, Народа Кел, было в избытке Звездной Крови, у обычных людей ее нет. Но есть выход…

Она повернула ко мне тыльную сторону предплечья, позволяя рассмотреть блестящую серебряную каплю стигмата в запястье. Да, как и в найденном мною, его украшал миниатюрный знак иглы, пронзающей круг.

— Это стигмат Восходящего. Его вживляют в Храме Вечности. Он дает возможность накапливать Звездную Кровь, видеть и использовать Скрижаль и Руны. Главы фригольда получают стигматы сразу, остальные нужно заслужить, выполняя поручения Единства.

— Предназначение гвоздей с клеймом Вечности иное, но знают ли они о нем? — прошептал голос. — Но тебя сейчас волнует иное, верно? Тебе небезразлична эта Восходящая? Ты тоже пришелся ей по душе.

Я предпочел проигнорировать шепот — уж в чем в чем, а в этом обойдусь без посторонних советов. Ощутив мои эмоции, голос мысленно усмехнулся и замолк.

— Выходит, ты…

— Ой, нет, ты неправильно понял, — смутилась Травинка, — мне просто очень повезло, так тоже бывает.

Я ведь родилась здесь. Мой отец стал первым риксом, а мать фламиникой, когда Небесных Людей было совсем мало. Мы тогда жили не здесь, а внизу, возле леса. Отец учил брата, а мать — меня. Мы получили стигматы еще детьми…

Странная история. Порядок получения стигматов, которые делали людей Восходящими, был мне до конца неясен. Их выдавали за задания Единства и вживляли в Храме Вечности, но кто определял, кого именно сделать Восходящим?

— Обычаи, правила, обряды младших рас Единства могут быть разными, но суть одна — достойные должны выбрать достойных…

— Риксом? В пути мне рассказывали о Винсе, который привел сюда людей, — проговорил я, в глубине душе предчувствуя, что получу не самый приятный ответ.

— Да, Винсент Кассиди. Это мой отец. Значит, ты слышал о нем? — она просияла. — Мое земное имя — Адель Кассиди, Травинка — имя для Восхождения, но оно нравится мне больше… С детства все зовут меня так.

Значит, Травинка и Мрак — родные брат и сестра. Не могу сказать, что это открытие порадовало меня. Насколько мне не понравился лицемерный Мрак, который к тому же мог быть причиной вчерашнего бедствия, настолько мне пришлась по душе его сестра — открытая, улыбчивая и милая. Черт возьми…

— Оно красивое и очень тебе подходит, — сказал я.

— Так-так! — нарушил наш разговор тихий, но глубокий и вкрадчивый женский голос. — Очень интересно.