Хаски и его учитель белый кот. Том III читать онлайн

— Что это?

Он вскинул голову и, сдерживая удушающую тяжесть на сердце, сделал глубокий вдох, после чего решительно взглянул в лицо Чу Ваньнину:

— Прежде чем скажу, не мог бы ты сначала сказать этому достопочтенному правду.

— …

— Ты правда так сильно ненавидишь меня? Ты не желаешь со мной расставаться только из-за умершего у тебя на руках образцового наставника Мо?

После этих предательских слов его глаза увлажнились и покраснели от унижения.

Если бы мир не перевернулся и не оказался на грани полного уничтожения, он, вероятно, никогда бы не стал так смиренно просить дать ответ на этот вопрос.

Молчание затягивалось. Не дождавшись ответа Чу Ваньнина, его пылающее сердце начало постепенно остывать.

Казалось, тот пульсирующий орган в его груди был раздавлен и теперь от него остались лишь грязь и зола.

— Забудь, — Тасянь-Цзюнь отвернулся.

Прежде чем он успел договорить, теплые руки крепко обхватили его щеки.

Чу Ваньнин смотрел на его изуродованное шрамами некогда красивое лицо, но в глазах его было больше искренности и душевной теплоты, чем когда-либо прежде.

— Ты совсем дурак или как?

— …

— Из-за тебя, — Чу Ваньнин крепко обнял его. Магический барьер Сюань-У замерцал, потускнел и окончательно погас.

"В этом мире остался лишь мрак. А затем, победно и гордо бурля и кипя, пришла последняя волна. Со звериным натиском и ревом, будто насмехаясь над ничтожностью сил этих глупых людишек, что посмели бороться с судьбой.

— Эти слова я сказал и ему.

Чу Ваньнин еще крепче обнял своего исчезающего возлюбленного. В Судный день, перед лицом Великого Потопа, выражение его лица было спокойным и умиротворенным, но в глазах читалась серьезность и торжественность.

— Неважно, император Тасянь-Цзюнь или образцовый наставник Мо — это все ты.

Разрушение уже добралось до предплечья, а потом и до груди.

Черные глаза пристально вглядывались в глаза человека напротив.

— Я всегда буду твоим человеком, — сказал Чу Ваньнин, — и никогда не пожалею об этом.

Лицо Тасянь-Цзюня напряглось, он закрыл глаза, и из-под его длинных ресниц вдруг брызнули слезы.

Теперь, когда он наконец снял с себя эту ледяную маску, его лицо медленно расслабилось.