Хаски и его учитель белый кот. Том III читать онлайн

Словно змея, ледяная жидкость заползла ему в живот, чтобы устроить там настоящий хаос, почти разорвав все его внутренние органы и выпустив из него кишки.

Лицо Мо Жаня стало пепельно-белым, рвотные позывы усилились и тошнота стала просто невыносимой.

Но он не издал ни звука, не склонился, моля о пощаде и даже не позволил себе проронить ни слезинки. Половину жизни он не жил, а существовал, с его низким статусом с рождения судьба не баловала его добрыми днями, но это не значит, что у него не было достоинства.

Когда все зелье было проглочено, тот мужчина отпустил его, и он смог отдышаться.

Пусть его крылья ослабели, и тело накрыла бесконечная усталость, он все еще обладал свирепой яростью умирающего одинокого орла.

Человек Цитадели Тяньинь по обычаю начал давать пояснения собравшимся посмотреть на суд…

— Это Вода Оправдания[270.5].

Опустив глаза, Мо Жань чуть усмехнулся совсем потерявшими цвет бледными губами.

Вода Оправдания… ха! Вода Оправдания, ему ли не знать что это?

Невинный человек никогда не должен был даже пробовать зелье, предназначавшееся исключительно для осужденных Цитаделью Тяньинь преступников.

Когда человек из Цитадели Тяньинь закончил разъяснять как действует зелье, он подошел к Мо Жаню и коснулся его губ, чтобы наложить заклинание усиления звука. Теперь абсолютно все присутствующие на суде могли слышать каждое его слово.

Мо Жань закрыл глаза и нахмурился, чувствуя себя так, словно в его желудке раз за разом проворачивали нож.

Он терпел, но это было слишком болезненно и изнурительно, так что очень скоро все его тело начало дрожать так сильно, что кандалы на руках и ногах громко зазвенели. Его лицо побледнело, глаза закатились, он упал на помост, извиваясь в конвульсиях и корчась в судорогах...

Он все еще был в сознании, однако, его разум то прояснялся, то снова затуманивался.

— Я… много убивал, — в конце концов, зажмурив глаза от боли, хрипло признал он, и его дрожащий сорванный голос разошелся по всей площади, достигнув каждого отдаленного уголка.

Толпа притихла. Теперь все взгляды были устремлены только на человека на помосте.