Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Первая отсылка о наличии книг в древней Руси находится в «Повести временны лет». Там говорится о том, что после крещения князь Владимир заставил брать детей из «лучших семей» и отдавать их на «книжное учение». Те книги, что дожили до современного времени, писались примерно с 11 по 13 век. Как правило, первыми книгами были различные переводы Библии, исторические рукописи, а также священные тексты того времени.

[2] Брак был аннулирован по политическим мотивам Болеслава Польского, ему стал важнее союз со Швецией.

Да и сама Рехеза хотела помочь своему сыну Кнуду.

ГЛАВА 5 КРАКОВ

Краков, Польское княжество 1147-1148 год.

Тот день был ужасным, покусанная ночью, распухшая, с расчёсами я стояла перед своим дедом. Властный и жестокий, он всё же любил свою дочь Рехезу, и не стал бы без её согласия расторгать брак с Володарем. Только когда она дала добро, он аннулировал брак, даже не знаю под каким предлогом.

И мать пошла на это, она отказалась от своего сына Василько и больше никогда с ним не встретилась.

- Как её зовут? – Болеслав спросил свою дочь.

- Софья, - ответила она равнодушно.

- Годов сколько?- добавил он.

- Мне восемь, - это я, смотря на него исподлобья.

- Она всегда такая? На волчонка похожа.

- Проучить её надо хорошо. До того хотела, но он не давал, - это мать моя.

- Займись, пусть знает своё место, - добавляет Болеслав.

И меня поучили, этим же вечером, так что я сидеть не могла несколько дней."

"Приставили ко мне какого-то старикана, он говорил на местом языке и я его не понимала.

Он пытался научить меня языку, читать и писать, счет вести. Но я настолько была настроена супротив, то только отвергала всё.

Старик через какое-то время, видимо, нажаловался матери за что, позвав меня к себе, она отхлестала меня по щекам и долго выкручивала уши. После этого меня отравили из Кракова, в поселение поблизости, меня вновь удалили с глаз долой.

После этого я совсем сникла, огонь угас во мне, оставляя только тлеющие головёшки.

Так минул год, начался второй.

Старика я невзлюбила, и очень радовалась когда его убрали и приставили ко мне для обучения монаха Мефодия, из монастыря, что стоит на землях древней Византии[1]. Он знал несколько языков, знал о звездах, умел вести счет и врачевать.

Именно он зажёг во мне, до того еле тлеющий огонь познания, я привязалась к нему, возможно даже полюбила, как любят дядю, или брата старшего.