Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Твой план сработал, – сообщил я, спешив закрыть эту неоднозначную тему. – Виктор сядет. А дальше… Ты подлечишься, уедешь и начнёшь новую жизнь. Остаться не сможешь по понятным причинам.

Удивление на лице друга выглядело комично. Он что думал? Что я спрятал прослушку к себе в штаны, и с минуты на минуту сюда ворвутся копы с обвинениями?

– Ты прощаешь меня? Прощаешь мне предательство?!

– Все самые главные события ты сохранил в тайне и чуть не сдох, пытаясь нас спасти. Так что ты никогда меня не предавал. Но как только заживёт живот, я пропишу тебе пару ударов за молчание.

У Лотнера странно заблестели глаза. Я видел его слёзы лишь раз: когда мы смотрели его чёртов любимый мультик. Он плакал из-за несуществующего чудовища и странной девицы, втюрившейся в него, но не пролил ни капли, когда нас толпой избили в подворотне. Слюнявил какой-то грязный платок, вытирал мне кровь с лица и во всю глотку матерился.

– Ты так любишь повторять, что мы – семья. – Я подошёл к кровати и нажал на кнопку вызова медсестры.

Пусть уже поменяют ему повязку и посмотрят шов. Аккуратно сжал плечо друга, мысленно усмехнулся, глядя во всё ещё сомневающееся лицо. – Но ты забыл, что это утверждение работает в обе стороны. Ты тоже моя семья, Белль. И неужели ты думаешь, что я потребую твоего ареста?

– Ты же понимаешь, что Эмили жаждет сварить в котле всех виновных? Она чуть не бросилась на Виктора. Если отпустишь меня, она может тебя не простить, – он тихо проговорил то, о чём я боялся думать.

– Возможно.

Но моё решение это не изменит.

Мы несколько секунд помолчали, каждый думая о своём.

– Она классная, – внезапно выдал Мейс.

– Ты это понял, пока обнимал её?

Лотнер отмахнулся, зная, что я совсем не всерьёз строил из себя ревнивца.

– Противная, но классная.

Как он чётко подобрал слова. Особенно первое.

– Вчера я был с ней груб.

А вот это мне совсем не понравилось, и, буравя взглядом осмелевшего Мейсона, я ждал объяснений.

– Я просто хотел привести её в чувство. Немного в своей манере, – коряво оправдывался друг.

– Знай, что это было ради твоего блага.