Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Приятный треск кости затмил животный вопль, и среди всей этой звучной вакханалии грудным и ожесточённым баритоном осел приказ:

– Достаточно.

Удары прекратились, и я, упёршись ладонями в пол, сморгнул с ресниц вязкие капли. С трудом сделал вдох. Воздух стал каким-то противно густым, не пропихивающимся в глотку.

Выпрямился и, рассмотрев окружившее меня стадо пышущих марафонцев, обрадовался, что смог нанести хоть какие-то увечья. Один валялся без сознания, второй сидел на полу и, ощупывая колено, повизгивал как текущая шлюха.

Я надеялся на перелом. Остальные вытирали окровавленные лица и сверлили меня алчными взглядами. Не отдай Виктор команду – они с радостью забили бы меня до смерти.

А потом я нашёл свою девочку. Эм не шевелилась. Сидела в неестественно прямой позе и не отрывала от меня зарёванных глаз с затаившейся в самых уголках истерикой.

Я изобразил ободряющую улыбку. Вышло хреново. Голубой тут же наполнился слезами.

– Согласишься – не трону её, – словно и не было никакой потасовки вкинул свой вариант Виктор.

– Отпущу целой и почти невредимой. Раскроет рот – навещу её сестрёнку Кэтрин и малыша Адама.

Эм вздрогнула."

"– Откажешься… – Виктор одарил меня взглядом, в котором стоял полный штиль. Но этот штиль был страшнее самого свирепого шторма. – Сначала Карлос переломает ей ноги, а затем я пущу её по кругу прямо на твоих глазах. Даже убивать не придётся, она сама вскроет себе вены, – высек Руис и бросил всего одно слово: – Фостер.

Тот, как цепной пес, словивший команду, обошёл Эм по кругу и с размаха ударил её по лицу тыльной стороной ладони.

На мои глаза опустилась темнота, словно везде разом выключили свет. Она засасывала в свою глубину и забивала грудь чёрной жижей, пока я сверлил взглядом оцепенелую фигурку, валяющуюся в натоптанной ботинками грязи.

«Давай же, малыш. Приди в себя. Хоть одно движение, один звук…»

Эм услышала мою немую просьбу, зашевелилась и, издав короткий стон, подтянула колени к груди. Закрывалась от будущих возможных ударов.

Гнев схлынул, уступил место вытрезвленному разуму, заставившему обезличить всё лишнее.

– Я согласен, – дав твёрдый ответ Виктору, я перевёл взгляд на Фостера. Брезгливо сплюнул на пол кровь и, подробно представляя каждую деталь его убийства, вложил в голос как можно больше обещания: – Сегодня ты умрёшь.

Мразь перестала ухмыляться и сильнее вцепилась в ствол, стараясь выглядеть непринуждённой. Но обман не удавался. Дёргающаяся нога с потрохами выдавала реальное состояние будущего мертвеца.