Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но главное, мы были вместе, не отпуская друг друга ни на час, и с каждым днем чувствовали себя не просто счастливее, но и свободнее. Свободнее от оков прошлого. От чувства вины, что удавкой было накинуто на шею. От страхов, которые тянули на дно пропасти. Мы много разговаривали и обнимались, могли лежать в кровати часами, укрывшись одним пледом и слушая стук дождя по стеклам, а могли не отрываться друг от друга, забываясь в горячих объятиях. Не знаю, как у Димы это получалось, но он знал, чего я хочу, и мог распалить внутри пожал буквально одним поцелуем и несколькими прикосновениями.

Я понимала, что это своего рода конфетно-букетный период, и что наши отношения не будут идеальными – ведь все, что кажется идеальным, рано или поздно рушится. Нет ни совершенных людей, ни совершенных отношений. Есть только любимые. А любим мы, как известно, не за что-то, а вопреки. Просто так. Я любила Диму именно так, и знала, что это взаимно. А еще знала, что готова работать над нашими отношениями, всегда быть рядом и помогать.

Во мне жила уверенность, что у нас с Димой все получится.

О том, что произошло, стало известно СМИ, и, думаю, без Крета не обошлось. Новость получила широчайший общественный резонанс. Все новостные каналы только и говорили о том, что бизнесмен Сперанский и его семья живы и вернулись в родной город после трех лет отсутствия. А их гибель была инсценирована из-за покушения, которое организовал бизнесмен и криминальный авторитет Захар Владимирович Орлов по кличке Захар, в очередной раз вернувшийся с зоны.

Захар и его люди получили обвинения по делу о крушении самолета, в котором летели и мой папа, и семья Крета. Об этом не только говорили в новостях и писали во всех новостных пабликах, но и снимали целые передачи, даже посвятили популярное ток-шоу на федеральном канале. Политики, независимые журналисты и блогеры тоже не отставали – постоянно говорили о старой трагедии.

Знаю, что отчим, оставшись в подвале с людьми Крета, испугался за шкуру и многое рассказал о своем боссе.

Верность не была его коньком, как смелость или человечность. Поэтому Захар получил еще и обвинения в других преступлениях. Сам же Крет почти не светился – ему не нравилось общественное пристальное внимание. Он был словно серый кардинал, стоящий за происходящим. И умело дирижировал.

Суд над Захаром и его пособниками еще не состоялся – слишком было много всего. Но я знала – все они получат по заслугам. За моего папу. За жену и дочь Крета.