дальше он просто уснул. И в этом бы не было ничего такого, если бы перед этим он не опозорился еще больше. Думаете, больше некуда? Ха!
На цыпочках, как шпион, Поляков добежал до ванной. Долго мылся, еще дольше чистил зубы. Оттягивая необходимость смотреть Аглае в глаза. Роман действительно не понимал, как так получилось. Он даже в свой первый раз продержался дольше! А с Глашей... держаться не было сил. У него просто сорвало крышу, как только увидел ее обнаженной.
Какого черта он вообще решил, что она невзрачная? Роман чуть не ослеп от ее красоты.
У нее была идеальная... просто идеальная в своих пропорциях фигура. Тоненькая талия, хрупкая грудная клетка, изумительная грудь. И ножки, да... Это вообще отдельная история. Роман набросился на нее, как оголодавший. Он торопливо шарил руками по ее телу, то касаясь груди, то гладя бедра, то сжимая аккуратную попку, и целовал её, целовал, целовал... Как слепой, тыкался губами во все, что придется, жадничал, будто в любую секунду у него могли Глашу отнять.
А когда он впервые коснулся её между ног, когда впервые ощутил её узкость, жар... Все. Крышу в момент сорвало. Она была тугой, словно девственница. Не сдерживая себя, не задумываясь о том, как ей будет, неподготовленной, Роман со стоном толкнулся внутрь. Он, конечно, всякое повидал на своем веку, но никогда... никогда в жизни ему не было так охренительно круто. Руки, на которых он удерживал вес своего тела, не держали... Вот такой вот каламбур. Поляков навалился на Глашу, опираясь на одно предплечье, стиснул в зубах угол подушки.
Идиот! Кичился своей крутостью, при звукоизоляцию наболтал всякого, намекая, что заставит Глашу покричать... А сам... Господи, он же скулил, как щенок! В то время как Аглая, которой полагалось сгорать в огне страсти, не проронила ни звука. Оргазм накатил неожиданно. И был таким мощным, что Роман не смог бы его отсрочить, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он будто умер... Но никогда в жизни еще не чувствовал себя таким живым.
В дверь осторожно постучали, возвращая Полякова в реальность.
- Роман, мы уже уходим, - послышался ровный, лишенный всяких эмоций, Аглаин голос."
"Одетый лишь в стояк и клубы пара, Поляков тряхнул головой, заставляя себя собраться. Потянулся за полотенцем, обмотал бедра и торопливо открыл дверь.
- Эй, еще ведь рано!
Он уставился в прозрачные глаза Глаши, чувствуя, как по щекам растекается румянец возбуждения и стыда.
- Вообще-то уже десятый час, а у меня есть планы.
