Исповедь узницы подземелья читать онлайн

Моя ситуация стала ярким доказательством наивности и легкомысленности, повлекшим за собой такие ужасные последствия, поэтому я хотела бы, чтобы как можно больше девушек задумались о безопасности и не полагались на свою интуицию и доброту незнакомых людей."

"С Леной – моей сестрой по несчастью – мы в первый год после освобождения еще встречались – следственные действия, суды, совместные интервью… Потом эти встречи стали реже… Я знала, что третьи роды закончились неблагополучно, что и немудрено – всё-таки ей действительно было тяжелее, чем мне: три беременности, пережитые в тяжелейших условиях, на глубине шести метров под землей износили ее организм до крайней точки… Но было не только абсолютное физическое истощение.

Наравне с этим были еще раны души. У Лены они рубцевались медленнее… Она рассказывала мне, что училась в педагогическом институте. Пыталась начать жизнь заново, вычеркнув почти четырехлетний ад из своей памяти… Как-то я спросила о детях, рожденных ею в плену. В ответ услышала, что она не хочет их видеть и искать ей некого… Ходили разговоры, что этих детей усыновили в рязанских домах малютки, даже была версия, что их усыновили за границу… Мне сложно говорить, стала бы я искать этих детей или нет… С одной стороны, я прекрасно понимаю, что это дети – рожденные от насильника… Смогла бы я дать им любовь и заботу, если бы постоянно угадывала в их лицах черты того, кто просто уничтожал меня долгие годы? И нужно ли их было вообще разыскивать, если предположить, что Лена решила бы вернуть детей? А тем более, нужно ли это делать сейчас, спустя годы? Дети выросли, ничего не подозревая о своем происхождении. Они не знают, кто их настоящие мать и отец… А если узнают? Как их психика переживет такое знание?

Лена потерялась в круговороте жизни… Но если она вдруг захочет меня найти – я была бы рада встретиться с ней…

А вот с кем бы мне точно не хотелось встречаться, так это с человеком, укравшим три с половиной года моей жизни. А ведь семнадцатилетний срок его заключения подходит к концу и есть вероятность, что он доживет до его окончания! Если хоть кто-то, принимающий решение о его дальнейшей жизни, сейчас читает эти строки, – услышьте меня! Этот человек не только не должен вернуться в Скопин на Октябрьскую улицу, где его до сих пор боятся все без исключения.

Он не должен вернуться даже в пределы Рязанской области! По-хорошему, он бы вообще не должен был выходить из мест лишения свободы.