Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Опять же колбами можно было пытать, что он и собирался сейчас проделать с партизанкой. Раздался осторожный стук в дверь, и в комнату вошёл Зигфрид двигая перед собой инвалидное кресло с крепко примотанной к нему злой девушкой. За ними припадая на обе ноги пробирался сгорбленный Гюнтер с чемоданчиком Зигфрида.

— Барон! — почтительно кивнул Зигфрид. — Образец доставлен.

— Сам ты образец, гондон тупой, — плюнула в Зигфрида «пациентка».

— Почему без кляпа? Я не люблю криков, особенно женских, — сказал барон, одевая любезно предоставленный Гюнтером толстый прорезиненный фартук.

— Она кое-что знает. Я думал вы захотите допросить её, прежде чем… — Зигфрид поиграл остатками бровей над респиратором.

— Да? — барон просунул руку в резиновую перчатку до локтя, которую держал Гюнтер. — Гюнтер, не забудь резиновый коврик. Не хочу как в прошлый раз трястись вместе с образцом.

— Простите, господин барон. Больше не повториться! — слуга, кряхтя вытащил откуда-то коврик и бросил его к каталке.

— И так! Каков твой пол, имя или кличка? — безапелляционно заявил Хайзенберг доставая из чемоданчика стеклянную капсулу с бурлящей перламутровой субстанцией внутри.

— Пошёл в дупло, дебил, — девушка в коляске могла только огрызаться. Её руки и ноги были тщательно примотаны скотчем.

— Сопротивляться? — повеселел барон и начал навинчивать на капсулу проводник, представляющий собой полуметровый металлический щуп. — Как тебе такое?"

"Барон Хайзенберг подошёл к замарашке и приложил щуп к руке.

Между медным шариком на конце щупа и рукой жертвы с треском пробежал сильный разряд. Девушка-мур задёргалась в кресле выгибаясь дугой, изо у неё рта повалила пена. Барон убрал устройство. Пока жертва приходила в себя, он снял маску и достал сигару. Превосходные гавайские сигары, здесь он их курил затягиваясь. Срезав кончик серебряной гильотинкой, он тщательно раскурил сигару на любезно поданной Гюнтером лучине. Сейчас без маски барон Вернер фон Хайзенберг был похож на мертвеца.

Его отдающая едкой зеленью кожа придавала ему сходство с зомби. Постоянно отваливающийся нос доставлял немало хлопот. Он то отрастал, то оставался приклеенным гноем к маске. Губы у него вообще не росли и поэтому оскал его гнилых зубов вводил окружающих в оторопь. Перчатки барон на людях никогда не снимал, не хотел, чтобы все увидели его гноящиеся кости. А так в целом он выглядел вполне успешным и привлекательным мужчиной.