Кстати, Гюнтер, в тебе очень много стронция. Тебе надо чаще принимать обеззараживающие ванные. Приведи ко мне… — барон Хайзенберг слегка завис, выбирая с кем он будет сегодня развлекаться. Мальчик или девочку? — Есть у нас свежие партизанки?
— Муры, господин барон? — уточнил Гюнтер.
— Какая разница как они себя называют. Тащи ко мне девку, только не самую страшную. С ними не интересно.
— Будет сделано, господин барон. Зигфрида позвать? — зелёная морда растянулась в улыбке предвкушая веселье.
— Конечно, куда без него, — барон встал и прошёлся по комнате с мозаичными окнами.
Правая стопа ведёт себя странно. Подагра? Барон снял сапог и вонючий носок. Так вот откуда идёт вонь! Из носка он вытряхнул отвалившийся похоже ещё вчера мизинец. Чёртова радиация! Шайсе! Он, конечно, вырастет завтра, но он всё это время гнил в сапоге, а я думал на Гюнтера, с раздражением подумал Хайзенберг. Барон подошёл к мозаичному окну, и сквозь одно простое стёклышко выглянул на улицу. Прямо перед ним стояли две градирни охлаждающие реакторы.
Где-то глубоко под ними разместились реакторы. Наверху же находились многочисленные патрули, колючая проволока, глухие бетонные заборы. И не одного растения! Единственное дерево стояло у него на столе под ультрафиолетовой лампой. В горшке жил старый бонсай доставшийся ему ещё от дедушки. И он был зелёным как всё вокруг, но это был его нормальный цвет. Какое невыносимое место, Хайзенберг начал массировать виски пальцами. И это постоянная головная боль, шайсе!
Хайзенберг слыл известным изобретателем.
Избыток электричества он использовал, заряжая аккумуляторы собственной разработки. Помещённый в колбу гелий являлся сверхпроводником и накапливал сумасшедший заряд. Что интересно на Земле у него не получилось, а вот здесь, пожалуйста. Другой мир со своими законами. Аккумуляторы применялись бароном в широком спектре. Первое, это по своему прямому предназначению. На них у него работал даже транспорт. Атмосфера была настолько отравлена радиацией не хватало ещё выбросов от двигателей.
И так все болеют, чудом не умирают. Но практически весь личный состав покрылся язвами включая его самого. Ещё колбы можно было использовать как гранаты. При столкновении стеклянная колба лопалась и происходил взрыв. Точнее неконтролируемый выброс нескольких киловольт. Бонусом к этому был сам гелий, замороженный до абсолютного ноля градусов. В радиусе десяти метров не оставалось ничего живого.
