Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Да и веревка Питера была очень ненадежной. Да, она держала его во время опыта в камере, но была еще одна вещь, касающаяся перегрузки, о которой Иосиф не сказал Питеру в свое время — чем веревка длиннее, тем скорее она рвется.

Его веревка была очень длинной. И очень тонкой.

Глава 110"

"В тот день случилось много несчастий и много героических поступков — одни удачные, другие безуспешные. Некоторые фермы сдуло ветром, как дома глупых поросят, сдутые жадным волчьим дыханием. Их жители частью бежали под защиту стен замка, связавшись вместе, чтобы не потеряться, другие заблудились в полях, и их замерзшие, изъеденные волками трупы нашли только весной.

Но к семи вечера ветер немного стих. В замке рано легли спать — при невозможности выйти наружу, особых дел не было. Один за другим гасли огни. Часовой на башне кричал изо всех сил, но ветер заглушал его. Обитатели замка могли услышать его только в десять, но в это время большинство их уже спали.

Спал и Томас, но беспокойно. Рядом не было Денниса, чтобы успокаивать его, Деннис все еще болел.

Томас не один раз хотел послать пажа его проведать (или даже сходить сам, все же он любил Денниса), но все что-то отвлекало. Бумаги… прошения… и, конечно, вино. Томас надеялся, что придет Флегг и принесет его снотворное, но со времени неудачного похода на север чародей вел себя странно — будто ему что-то не нравилось, но он не знал, что именно. Как всегда, вой ветра напомнил Томасу ночь, когда умер его отец, и он боялся, что не сможет уснуть… А если и сможет, его разбудят кошмары, в которых отец будет, исчезая в пламени, проклинать его.

Поэтому Томас провел большую часть дня за любимым занятием, и если я вам скажу, сколько бутылок вина он выпил, вы не поверите.

Лежа на диване, Томас думал: «Голова раскалывается, живот болит… Нет, быть королем хуже всего».

С такими мыслями он и заснул.

Проспал он не больше часа… потом встал и пошел. Похожий на привидение в своей ночной рубашке, он прошел по коридору. В ту ночь его снова увидела служанка со стопкой белья, и он показался ей так похожим на старого короля Роланда, что она с криками убежала.

Он шел все дальше, пока не дошел до потайного хода. Открыл дверь, вошел, отодвинул панели, закрывавшие стеклянные глаза Нинера, и взглянул в комнату своего мертвого отца невидящими сонными глазами. Там мы и оставим его на время, с пятнами вина на рубашке и со слезами, текущими по щекам.

Он был иногда жестоким, часто грустным и всегда слабым… но даже при всем при том он не был плохим.