Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А потом и щенку голову свернуть!

Справиться с волной гнева оказалось непросто. Покойный Гагарин был буквально соткан из ненависти: хранил её, лелеял и подпитывал долгие годы. Уж не знаю, как она не спалила его самого, я бы не выдержал жить с такой дрянью в душе.

Понадобилось напрячь все силы, чтобы задавить “эхо” мертвеца. Сжав волю в кулак, я начал гасить чужие чувства, наваливаясь со всей силой и замещая своими собственными. Выпалывая гадость, я прошёлся внутри себя, как рачительный хозяин, осматривающий владения.

В какой-то момент я заметил, что чужое лицо в зеркале начало дрожать и едва не спало с меня. Чтобы удержать на себе маску Гагарина, пришлось выделить для “эха” его личности небольшой уголок в душе и обнести его “высоким забором”. Эдакий зоопарк, где содержится особо опасная тварь. Оказалось, не так просто нащупать грань, на которой внешний облик ещё держится, а его ненависть не разъедает изнутри.

Удостоверившись, что справился с задачей, я провёл ладонью по лицу, стирая чужую личину. Ох, хорошо-то как! Словно сбросил с плеч мешок в три пуда весом.

Да, Хозяйка была права — очень опасный дар, способный вывернуть некроманта наизнанку. Пожалуй, надо будет потренироваться в его использовании и оставить на самый крайний случай.

***

Утром я решился проверить вторую часть дара — наложить на другого человека своё лицо. Таней я рисковать не хотел, по понятным причинам. Кандидатура Диего меня не устраивала, так как я мог случайно выдать ей свои мысли. Пока Геката не будет повержена, испанка — слабое звено в моей команде.

За отсутвием Кижа, оставался один лишь Васька, его-то я и назначил добровольцем.

— Чот боязно мне, Константин Платонович, — Васька неожиданно занервничал, когда я вызвал его к себе и предложил поучаствовать в магическом эксперименте. — Магия, она ж благородных любит, а я из простых, сами знаете. Порвёт меня на маленькие кусочки, будто собака тряпку."

"Таня, тихонько наблюдавшая за нами, только покачала головой.

— Ты мне не доверяешь?

— Что вы, Константин Платонович! Как отцу родному!

— Вот и успокойся.

Ты со мной такие передряги прошёл, а тут ерунды испугался.

— Так то в России было, — он шмыгнул носом, — а здесь, коли убьёт, меня в земле тальянской и похоронят. Константин Платонович, ежели помру, замотайте, как ту мумию, да в Россию отошлите. Хочу на православном кладбище лежать!

— Даю слово, если ты умрёшь, я тебя отвезу в Иерусалим и похороню на Святой земле.

— Да?! — Васька почесал в затылке. — Тогда согласен.