Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Иначе на ремни порежу.

Измайлов подбирает нож с земли и кидает его со всего размаху в дерево позади парней. Тот вонзается острым лезвием в ствол.

Я понимаю, что они ушли, лишь когда Измайлов поворачивается ко мне и с беспокойством разглядывает лицо и шею. Меня всё ещё трясёт от пережитого ужаса. Адреналин гонит кровь по венам.

– Ты как? – спрашивает Паша, и его голос приобретает тёплые оттенки. – Ничего бы они тебе не сделали. – Он забирает у меня газовый баллончик и прячет к себе в карман. – Я же просил стоять в стороне.

Или ты думала, что я с ними не справлюсь, лапуль? Прибежала на помощь со своим баллончиком? Испугалась за меня?

– Да, испугалась. И за тебя, и потом за себя. – Трогаю ладонью шею и опускаю взгляд на алое пятно на его рубашке. Это его кровь? Его всё же задели? – Ты... У тебя кровь... – лепечу я.

Никак не могу прийти в себя.

– Ты точно врач, Софья? – смеётся Измайлов, поднимает руку, чтобы обнять меня, но вдруг морщится и прикрывает глаза. – Да. Есть немного. Любимую рубашку исполосовали.

Отморозки! Надо было и впрямь на ремни порезать, а не отпускать.

– Тебе нужно в больницу.

Так сразу и непонятно, глубоко его задели ножом или нет и какую часть тела.

– Никуда я не поеду. Идём, – уверенно говорит Измайлов и берёт меня за руку.

Ведёт за собой, но спустя несколько минут мы останавливаемся. Павел прикрывает глаза и снова морщится. Крови на рубашке очень много. Ему нужно обработать и перевязать рану, посмотреть, не задеты ли жизненно важные органы. Вдруг артерию повредили?

Он ловит мой беспокойный взгляд:

– Ты водишь? – спрашивает побелевшими губами.

Быстро киваю в ответ.

– Отлично. Подъедь ближе, – просит он, протягивая мне ключ.

– Паша, давай я лучше вызову скорую. К чему это геройство?

– Лапуль, тебе же прекрасно известно, что при ножевом сообщают в полицию, а мне вся эта канитель не нужна. Отлежусь у себя. Ты же медсестричка. Окажешь первую помощь. Разве не заслужил? Отлично будешь смотреться в коротком халатике у меня дома.

Если бы не его бледный вид, залепила бы звонкую пощёчину.

Хотя за что? По сути, он ни в чём не виноват. Это я не выполнила его приказ, пошла за ним, и он пострадал, спасая меня. Да даже если и не из-за меня, то не остался равнодушным к чужой беде. Я такое уважаю.

– Стой тут и никуда не уходи, – велю я.

– А ты шутница, лапуль. – Измайлов держится за плечо и снова прикрывает глаза, закусив губу.

Всё же плечо? Надеюсь, что неглубоко. Сейчас подгоню машину, усажу его и попрошу показать мне рану.