Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Только радуешься-то ты зря… Хотя нет, ты ведь у нас к этим вопросам философски относишься, да? И с Мишкой тебе было ладненько танцевать, и с Лешенькой точно так же будет? Ну, подумаешь, ему все равно: что титька твоя, что какой-нибудь теннисный мячик. Одинаково — по фигу! Главное ведь балет, правда?

— Ты на что это намекаешь?! — Мои кулаки сжались так, что побелели острые костяшки пальцев. — Или говори открытым текстом, или уж вообще молчи.

— Я и не намекаю. «Голубой» твой Лешенька. Вот и все!.. Можешь, конечно, меня убить, но баб любить он от этого не начнет…

Я неторопливо встала, аккуратно заправила водолазку в черные джинсы.

Нарочито медленно подошла к зеркалу, тряхнула головой и начала заплетать от макушки колосок. А когда напряженное молчание за спиной достигло критической точки, не вынимая шпильки изо рта, спокойно сказала:

— Дура ты, Артемова! Дура и не лечишься! У него жена и ребенок. Жена — Мария Викторовна, 1964 года рождения, и сын Артем Алексеевич — 1982-го…

Сегодняшнее посещение архива сослужило мне добрую службу.

Однако реакция Веронички была неожиданной.

— Ну и что? — Она невозмутимо вскрыла новую пачку «Стиморола» и зашвырнула две подушечки в рот. — Жена женой… По молодости они почти все с женщинами пробуют. Ну подзалетела девочка, ну пришлось жениться… Какого, говоришь, она года рождения? Шестьдесят четвертого? А сын восемьдесят второго? Ну-ну… А если тебе интересно, то на дискотеку в «Феникс» регулярно приходит один гомик, его там все знают, Юриком зовут.

Так вот, Юрик спит с твоим Лешенькой давно и успешно…

Было что-то безнадежное и страшное в том, как произнесла она эти слова. И я почему-то сразу поняла, что это правда. Вероничка постоянно тусовалась в «Фениксе», знала там почти всех и частенько рассказывала нам забавные истории из тамошней, дискотечной жизни. Там собиралась «золотая» молодежь, полубогемные мальчики и девочки, порой нарочито эпатирующие общественность, порой откровенно странные. Вроде бы она даже что-то рассказывала про гомика Юрика.

Да, наверное, рассказывала… Смотрела ли она при этом на меня особенно, со значением? Вполне возможно, что смотрела…

— Вот это облом! — довольно и гадко хихикнули за моей спиной. — И все цивилизованное отношение к «голубым» сразу пошло далеко и лесом…

— Вот бы никогда не подумала, что Иволгин — тоже… — с удивленным придыханием прошептал кто-то совсем рядом. По-моему, Милка Лебедева…

Слушать все это и дальше было невыносимо.