— И ведь верно все рассчитал, меня подтачивало чувство вины перед ним: стольким пожертвовал, а я неблагодарная, черствая и бездушная эгоистка…»
В ночной тишине свистнула электричка, откуда-то с кольцевой послышался вой сирены — то ли милиция, то ли пожарная, то ли скорая спешит на помощь…
«Как все это пережить? — Катя закрыла глаза и откинулась к деревянной спинке. — Хорошо бы прямо сейчас вколоть хитрое снотворное, уснуть и проснуться ровно через год: операцию Марте сделали, никакого Генриха рядом нет, мы вернулись домой.
Жаль только, что былых отношений с Вадимом уже не вернуть. Слишком много ошибок, которые не прощаются, не вычеркиваются из памяти… И только я сама во всем виновата… Похолодало, — зябко поежилась она, посмотрела на кухонное окно: света не было. — Догадался, что не хочу разговаривать, и пошел спать? Если это так, то спасибо, папа! Заболеть мне сейчас никак нельзя…»
Катя взбежала на крыльцо, открыла дверь.
В доме было тихо и темно. Не включая света, она разулась, на цыпочках пересекла прихожую, стараясь не шуметь, открыла и закрыла за собой дверь комнаты, разделась, заползла под одеяло. Рядом посапывала Марта. Стараясь не коснуться ее холодными руками, она осторожно поправила подушку под ее головкой, проверила уложенное между краем дивана и стеной покрывало. Глаза понемногу привыкли к темноте, различили очертания родного личика."
"«Не зря ты отказывалась принимать Генриха, сердцем чувствовала, что ему нельзя верить.
Прости, родная, что я уговаривала тебя смириться… Обещаю, что скоро познакомлю тебя с настоящим папой. А если Вадим подумает, что мое признание продиктовано очередной необходимостью денег на операцию? Все складывается не в мою пользу: приехала, призналась, попросила денег. Сложно будет доказать, что это не так. И его поставлю в неловкую ситуацию. Оля сказала, что у него материальные затруднения… Все ясно.
Сначала надо проделать хоть какую-то работу над собственными ошибками. Самое простое решение вопроса — продать квартиру. Бедный отец, как же тяжело ему будет принять, что Генрих оказался еще большим подлецом, чем Виталик… Но квартиру я все равно продам», — решила она.
И сразу почувствовала облегчение, вместе с которым пришло хоть какое-то внутреннее спокойствие. Не зря она так рвалась в эту поездку.
