«Арина Ивановна с Мартой точно спят, а вот отец с очередной порцией нотаций ждет не дождется», — поняла она.
Заперев хитроумный запор в калитке, она поднялась на крыльцо и почувствовала, что сил идти в дом нет. Осознание открывшейся правды обрушилось на нее, как цунами, камня на камне не оставив от выстроенной в голове за четыре прошедших года картины мира. Разрушенной картины было не жалко: сплошные ошибки. Но что будет, когда схлынет разрушительная волна? Хорошо, если унесет с собой обломки… И можно ли построить что-то новое на опустевшем месте?
Навести хоть какой-то порядок в мыслях за время пути у нее не получилось, а тут еще придется морали выслушивать…
«Не пойду, — спрятала она в сумку ключи, спустилась с крыльца и присела на скамейку под окнами: если Марта проснется и позовет маму, должна услышать.
Надо решить, как жить дальше… Ясно одно: Вадим должен знать, что Марта — его дочь. Как никто другой, он имеет на это право. Благодаря ему она появилась на свет, благодаря ему живет.
Даже если бы не оплатил операции — он и Марта имеют право знать. Все остальное — мои домыслы, мой материнский эгоизм, моя гордыня. Дальше пусть сам решает, как с этим быть… Второе: порвать все отношения с Генрихом. Я никогда не прощу ему обман. И почему я ему поверила, почему верила все эти годы? Потому что считала другом? Мне и в голову не приходило, что он способен меня обмануть! Не насторожило и то, что всячески препятствовал моему общению с фондом.
А ведь это абсолютно нормально — поблагодарить людей за помощь, поддерживать с ними отношения! Убеждал, что он с ними постоянно на связи, а мое вмешательство и мой несовершенный немецкий могут повредить. Чушь какая-то!.. Мол, моя задача — растить дочь, следить за ее здоровьем и ни о чем не волноваться. Вот только зачем он переписывался с фондом от моего имени? Все письма, которые пересылались Вадиму, приходили с моего адреса. А я и понятия о них не имела… Выходит, взломал почтовый ящик или установил троянскую программу и отслеживал всю мою переписку: в соцсетях, в мессенджерах! Надо отдать Вене ноутбук, пусть попросит Дениса проверить… Что ни говори, а Генрих «позаботился» о нас на славу, и другого выхода, кроме как выйти за него замуж, мне не оставил.
«Столько для вас сделал: нашел фонд, бросил работу, люблю беззаветно…», — припомнив аргументы Вессенберга, Катя горько усмехнулась.
