Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Похоже, Ромка был далек от ее мыслей. Он продолжал терзания ровно с того места, которое оставил ради одеяла. Он покрывал своими мокрыми поцелуями ее шею и грудь, возвращаясь к этой территории с завидным постоянством, отклоняясь от маршрута, только чтобы погладить ее ноги и спину.

Инге уже хотелось идти в Москву пешком. Злило все — Ромкин мокрый рот, его длинные волосы и костлявая фигура, совсем недавно казавшаяся ей воплощением стройности и признаком интеллигентности. Раздражало все — даже то, что было сейчас за пределами досягаемости: Никины разглагольствования о приятных объятиях с Колей, байки подруг о неземных наслаждениях секса и множество всякой чепухи, зачем-то забредшей к ней в голову.

А между тем Роман посчитал, что возлюбленная достаточно подготовлена для главного. Инге пришлось отвлечься от своих мыслей — он навис над ней, а затем навалился сверху своим худым, но довольно тяжелым телом. Она охнула, попыталась как-то поудобнее разместиться, но, похоже, ее партнер уже не контролировал ситуацию.

Инга запаниковала, вцепилась в Ромкины плечи ногтями, стала отталкивать его, но эти действия не имели смысла — Ромка не понимал или не хотел понимать ее пассы."

"— Отстань, я не хочу! — взвизгнула Инга, царапая ему плечо. Боль вместо наслаждения! От боли Инга на миг потеряла способность дышать, а когда открыла глаза, сразу увидела Ромкин подбородок, который сейчас почти ненавидела. Она укусила его со всей силой, но он только промычал что-то невразумительное и ткнул голову в подушку.

Инга била его, царапала, но его тело ничего не слышало — оно двигалось в дергано-рваном ритме, словно задалось целью раздавить ее, Ингу, впечатать в пружины кровати. Потом, когда его тело, дернувшись напоследок пару раз, обмякло, Инга брезгливо отвернулась и толкнула, его. То, что она услышала после того, как он отполз и растянулся рядом с ней, шокировало ее совершенно. Он спросил блаженным голосом:

— Тебе хорошо?

Инга повернулась и уставилась на него сухими злыми глазами, полными недоумения:

— Ты что, издеваешься?

Но похоже, Ромка был далек от намерений пошутить.

По лицу его гуляла блаженная улыбка. Следы зубов на подбородке и в кровь исцарапанные плечи делали эту улыбку поистине идиотской.

— О да! Я на вершине блаженства! — почти прокричала Инга и вскочила. Боль вернула ее в постель, но увидев кровь на простыне, Инга едва не потеряла сознание. Сделав над собой усилие, Инга похватала свои вещи и ринулась вниз.