Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Муромцев хмыкает и ведёт меня внутрь. Поднимаемся на лифте, он открывает дверь, и я вижу…

…мечту, так и не ставшую реальностью!

На меня смотрит огромный лохматый серый пёс. Смотрит, как мне кажется, с любопытством. Вот перевёл глаза на моего начальника, скупо качнул пушистым хвостом и вывалил язык, отчего сразу стало похоже, будто он улыбается. Ух, какой красавчик!..

Поднимаю сияющий взгляд на босса.

— Как его зовут? Можно мне его погладить?"

"Тот смотрит на меня, потирая подбородок, в глазах мелькает одобрение.

Кивает:

— Грэй. Можно. Свой! — указывает на меня.

А я опускаюсь на колени и протягиваю вперёд руки. Даю Грэю сначала ладонь, которую он обнюхивает, а потом зарываюсь пальцами в густую шерсть. Собак подходит ближе и подставляет под мою ласку крупную голову, а я просто млею, почёсывая ему за ухом.

Ловлю на себе задумчивый взгляд Муромцева, но не обращаю на него внимания. Откуда ему знать, что я вижу практически свое ожившее воспоминание. Когда мне было шесть, родители решили взять щенка.

Поехали смотреть в питомник за городом — и там я увидела почти такую же огромную, только чёрную собаку.

Она была такой спокойной и добродушной, что заводчики даже при посетителях не пытались её где-то запирать. Как нам объяснила хозяйка, это была настоящая мать семейства — следила за выводками не только щенят, но и котят, и даже кур, которых они держали. Я прикипела к псице сразу, не отлипала от неё и рыдала, когда нам пришлось уезжать.

Тогда щенка мы не выбрали, а спустя очень короткое время мама поняла, что беременна Алинкой. Собака отодвинулась на далёкую перспективу, а уж после смерти отца мы и вовсе об этом не думали.

Я даже не заметила, как погрузилась в воспоминания, продолжая поглаживать Грэя, и вздрогнула от голоса шефа, про которого успела благополучно забыть.

— Вижу, вы подружились.

Поднимаю голову и краснею, сообразив, что так и сижу на полу в коридоре, а начальник между тем уже успел переодеться и держит в руках поводок.

Подскакиваю и ойкаю, понимая, что успела отсидеть себе ногу, которая теперь не слушается.

— Вы сами гуляете с ним? — морщась, потираю под коленкой, чтоб быстрее прошли противные иголочки под кожей.

— С утра — да, днём и вечером его выводит кинолог — мужчина живёт прямо в этом доме, у меня с ним договорённость. Но вечером я и сам стараюсь вывести Грэя ещё раз, — отвечает Муромцев, пристёгивая поводок к ошейнику.