Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Прочистив горло, его преосвященство сказал:

- Честь быть испытанным первым принадлежит славному графу Виттору Кейлин Агне! А горькую чашу поднесет к его губам наш великий гость, странник из иного мира, известный как Гной-ганта и Праотец Пауль!

Праотец?! Джоакин чуть не упал со скамьи. Он назвал Праотцом этого бандита?! Нет, видимо, Джо просто ослышался. Приарха снова пробрал кашель, вот и почудилось – Праотец. Наверное, было сказано «полководец», или нечто в этом роде.

Галлард вернулся на место, а Пауль двинулся к алтарю.

Как тут Аланис предприняла новую выходку:

- Господа, прошу вас: позвольте сказать и мне!

- Ни к чему, - отрезал Галлард.

Но она имела дерзость настаивать:

- Дорогой дядя и любезный граф Виттор, если я верно поняла, испытание может окончиться гибелью одного из вас. И я не получу иного шанса поблагодарить вас, а долг чести велит мне сделать это. Позвольте же мне исполнить долг!

Пауль пожал плечами:

- Я не против.

Граф Шейланд кивнул:

- Говорите, миледи.

Она прошла к алтарю, звонко цокая каблуками.

Остановилась рядом с Паулем - стройная, черная как ночь, усыпанная звездами рубинов. Что-то екнуло в сердце Джо.

- Каждому из нас нужен ориентир, - начала Аланис. – Путеводный маяк, огонь во тьме. Таким ориентиром и образцом был для меня лорд-отец. Когда он погиб, я упала во мрак. Блуждала впотьмах, потерянная, сбитая с дороги. Я не понимала, для чего живу и куда иду - пока три человека не стали моими маяками. Вас, дядя, я знала с детства, но лишь недавно оценила по достоинству.

Вас, Пауль, я открыла для себя весной и сразу была поражена вашими выдающимися качествами. А вы, граф, долго скрывались в тени, но ваши блестящие дела говорили сами за себя, и я заочно восхищалась их автором. Господа, я безмерно благодарна вам: вы дали мне ярчайший ориентир. Сегодня сказано много слов о важности благочестия, святых делах, борьбе с грехом – я полностью согласна с каждым. Но главный урок, преподанный вами, состоит в ином.

Она повернулась к Паулю и заговорила так, будто признавалась в любви:

- Есть очень мудрые слова, знакомые любому шавану.

Они означают: «нельзя было иначе». Эти слова – лучшее мерило, которыми можно взвесить человека. Честен и благороден лишь тот, кто перед лицом смерти – чужой или своей – может сказать, положа руку на сердце: иначе было нельзя. Вы научили меня этому, милорды. А больше всех – вы, мой милый Пауль…

Аланис обняла его. С такою нежною страстью припала к его груди, что Пауль не удержал вздоха.