Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так и замер у кулера, наполняя водой одноразовый пластиковый стаканчик. Облаченный во все черное (ботинки, брюки, рубашка с закатанными по локоть рукавами) мужчина казался еще более дерзким и устрашающим. Его ошалевший дикий взгляд пронзал ее насквозь, жаля кожу, словно миллиард невыносимо острых иголок. Он недоуменно хмурился, продолжая скользить по ней до жути внимательным взором. Столь пристальным, словно стремился просочиться в душу прямо сквозь поры и узнать обо всех ее тайных мыслях. Желаниях.

«Что он здесь делает? Что.

Он. Здесь. Делает. Черт подери?!»

Юля до отрезвляющей боли прикусила свою нижнюю губу. Не помогло. Стало лишь хуже, ведь Марат в ту же секунду уставился на ее рот.

«Нет! Нет! — настигло запоздалое раскаяние. — Я не специально! Я не пытаюсь таким образом напомнить тебе о вчерашнем… поцелуе!»

Однако, похоже, именно о нем она ему и напомнила. Мужчина разозлился.

Яростно стиснул зубы и гневно прищурился. У нее же вся жизнь пронеслась перед глазами, и холодок промчался вдоль позвоночника.

Попова зябко поежилась, дрожа всем телом и покрываясь крупными мурашками.

«Господи…»

Судя по всему, всевышний все же услышал ее молитвы.

Ведь в следующий миг раздался требовательный голос Татьяны Петровны:

— Марат Евгеньевич?

Тишина в ответ. Ноль реакции.

Но и Маркеловой настойчивости было не занимать.

Она повторила громче, более зычным голосом:

— Марат Евгеньевич!

И снова полнейший игнор с его стороны.

Он продолжал лишь хмуро глазеть на Юлю. Все так же молча.

— Господин Каримов, — язвительно протянула женщина, — не могли бы вы устраивать всемирный потоп… в своем кабинете? Обязательно портить именномойковер?"

"Марат (как оказалось) Евгеньевич чертовски медленно, даже слегка заторможенно посмотрел себе под ноги.

Попова сделала то же самое и изумленно охнула, невольно прикрыв рот ладонью. Только сейчас девушка заметила, что вода, которую он набирал из кулера, наполнила пластиковый стаканчик и уже давно переливается через край, образовав на полу лужу, а на ковре — огромное мокрое пятно.

Громко ругнувшись, мужчина стремительно отдернул руку, останавливая подачу воды. Но от резких манипуляций из стакана выплеснулась еще добрая треть жидкости. Крупные капли осели прямо на его ботинках, намочив край брюк. Недовольно скривившись, он раздраженно зыркнул на Юлю, шумно выдохнул, явно пытаясь успокоиться, и залпом опрокинул в себя всю оставшуюся в стаканчике воду.

— Замечательно! — обиженно фыркнула Татьяна Петровна.