Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А что, я должна была ждать, пока нас убьют? Как только эта, — она кинула презрительный взгляд в сторону лежащей на ковре женщины, — появилась на пороге, так я сразу и выстрелила. Сначала в руку, чтобы выбить пистолет, а потом в ногу, чтобы она не могла к нам приблизиться. Для рукопашной я, как ты знаешь, уже стара.

— Мама… Да ты у меня снайпер, — искренне восхитился Лавров. — Не уверен, что впопыхах мог бы выстрелить так же точно.

— Я не снайпер, — ответила Валерия Сергеевна и наконец-то опустила ружье. — Пусть в целях самозащиты, но я не могу убить человека, даже если он с оружием пробрался в мой дом, чтобы нанести вред моим близким.

Поэтому я попала туда, куда хотела попасть, вот и все. Ты же помнишь, что твой отец всегда восторгался, что, стреляя по уткам, я всегда попадаю. Она крупнее утки.

— Матвейка, ты-то как? — спросил Лавров, снова поворачиваясь к мальчику. Тот оторвался от стены, с которой, казалось, пытался слиться, и бросился Лаврову в объятия. Слезы градом стекали по худенькому, бледному личику.

— Я нормально, я только очень испугался. Дядя Сережа, вы спасли тетю Лилю?

— Я ее нашел, с ней все хорошо, малыш. — Лавров крепко-крепко прижал Матвея к себе, как будто тот мог убежать. — С нами со всеми теперь все будет хорошо.

С улицы послышался звук визжащих шин, топот ног по дорожке, затем по коридору, и в комнату ворвались Иван Бунин, Дмитрий Воронов и Лилия Ветлицкая.

— Фу-у-у, — мигом оценив обстановку, выдохнул Иван. — Баста, карапузики, кончилися танцы. Что, гражданка, как вас там, Лёка, кажется? Не думали ведь вы, что все так получится? Убеждены были, что обведете нас вокруг пальца? От гордыни это все, от вашей непомерной гордыни.

От нее всегда в жизни одни неприятности.

— Ненавижу вас. Всех ненавижу. И не жалею ни о чем. — От лежащей на полу женщины полыхнуло такой ненавистью, что хотелось отшатнуться. Впрочем, она тут же снова свернулась клубочком, баюкая раненую руку, и затянула на прежней тонкой ноте: — Больно, больно, больно…

— Ясно с ней все, — вздохнул Иван.

— Ну что, орлы и, — он покосился на молчаливую Лилю, — орлицы. Вызываем «Скорую», грузим подозреваемую и в тюремную больничку увозим. Молодец ты, Лавров, все-таки поймал убийцу своей бывшей жены.

— Это не я, это мама. И Матвей, — признался Лавров и широко, по-мальчишески улыбнулся счастливой и немного смущенной улыбкой. Впервые за два года на душе у него было легко.

Эпилог. Белая роза — эмблема любви…

Женщины — это не слабый пол. Слабый пол — это гнилые доски.