Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Клеомен был египетским греком, что можно считать одним из вариантов обозначения женственных мужчин. Его напудренное, выбеленное, обрюзгшее лицо с подведенными зеленой краской глазами походило на женскую театральную маску. Вполне возможно, что такое выгодное место получил именно за сексуальную ориентацию, совпадающую с царской, хотя говорят, что управленец толковый и ворует в меру, что по нынешним временам звучит, как оксюморон. Он взял у меня свиток и внимательно изучил, сколько и чего я привез. Папирус сейчас делают в виде двуслойной ленты разной длины, иногда в несколько метров.

Лицевая сторона из горизонтальных волокон, оборотная — из вертикальных. Концы приклеены к круглым палочкам, на нижнюю из которых и наматывается лента. Писали во всю ее ширину колонками строк по тридцать. Прочитав верхнюю колонку, правой рукой разматывали свиток с нижней палочки, чтобы открылась следующая колонка, а левой наматывали предыдущую на верхнюю палочку. Такой свиток носил название «томос».

Во время последнего посещения Афин я приобрел «Историю» Геродота в девяти томосах.

— Я забираю всё, — закончив читать, объявил Клеомен. — Получишь пять талантов серебра.

— Шесть, — потребовал я, — и только потому так мало, что мой товар послужит царю Александру, под командованием которого я прошел от Амфиполиса до Персеполя.

— Вспомнил, где тебя видел — в лагере нашего царя, ты был одним из командиров! — радостно воскликнул Клеомен.

Меня легко запомнить, потому что среди нынешних обитателей планеты редко встретишь человека такого высокого роста.

Да и лицо у меня далеко от греческих классических стандартов. Впрочем, и многие греки сильно не дотягивают до идеала.

— Командовал Скифской илой, — подсказал я.

— Раз ты участник великого похода, то получишь шесть талантов серебра, но оформим, как шесть с половиной, — решил Клеомен.

Я был уверен, что оформит, как семь талантов. Его скромность вызывала восхищение.

Выгрузка заняла четыре дня.

Еще пять ушло на погрузку зерна. Я отпускал Аменемуну на неделю и, когда этот срок миновал, решил, что египтянин выбрал родину и свободу. Он приплыл на лодке во второй половине девятого дня вместе с женой, довольно невзрачной женщиной, и тремя дочерями. Посмотрев на эту толпу крикливых баб, я подумал, что в рабстве Аменемуна был свободнее. Оказалось, что, прождав три года и решив, что муж погиб, жена с детьми перебралась к своим родителям в Саис.