А что-то в квартире все-таки изменилось. Может быть, обои? Нет. Вот здесь, по-моему, не было книжных полок. И вот этой. штуки. Это что, солнце?
— Нет, брат. Посмотри повнимательнее. Ее действительно не было.
— Что тут смотреть? Старая работа, ручная, дерево растрескавшееся…
— Не угадаешь! Я и сам не догадался сразу. Вспомни пушкинского «Пророка». Кто там ему явился на перепутье?
— Шестикрылый Серафим? Да. Похоже. Откуда это?
— Скорее всего с Севера. Он тут уже лет пять висит. А может, и шесть. Я и сам не мог догадаться, что это такое.
Спросить, сам понимаешь, не у кого было. Как-то по случаю познакомился с симпатичной барышней, она в университете на историческом факультете училась. Хозяева, на мою удачу, были в отъезде, ключ, как обычно, у меня в кармане, никого здесь не ожидалось, ну и я между делом этой студенточке предложил помочь мне полить здесь цветы, а заодно и попить чаю. По дороге прихватили бутылку коньяка, чтобы было чем чай закусывать, и привел ее сюда. Она, как эту штуку увидала, вся аж затряслась.
«Это же, — говорит, — редчайшая вещь, шедевр примитивизма, может, таких больше уже и нет, это же откуда здесь такое чудо». Я отвечаю, мол, хозяева откуда-то с Севера привезли. «Вещь, — говорю, — действительно интересная». Не хочется же выглядеть дураком перед студенткой. А она мне объяснила, что интересная — это не то слово, вещь редчайшая! Оказывается, это изображение шестикрылого Серафима, которое встречалось исключительно в поморских храмах. Только потом я узнал, что хозяйка — она журналистка — действительно привезла ее с Соловков, где купила душу за стакан водки у одного помора.
Я на нее часто смотрю и поражаюсь: как все-таки похоже на нашу жизнь!
— Что? Деревянная душа?
— Нет. Вся ситуация. Прикинь, кто сейчас правит страной? Кто владеет ее душами? Самоуверенные и далеко не всегда компетентные журналисты. Как оказалась народная душа в их руках? И почему? Она была пропита и продана. Вот и здесь, над кроватью какой-то журналистки, висит не принадлежащая ей душа, пропитая простым мужиком.
Она пошла бы на растопку, могла бы обогреть и осветить его дом, он даже пищу мог бы себе на ней приготовить. А он обменял ее на стакан водки, который позволил ему на полчаса забыть о своем скотском существовании. Это — наша жизнь, Юра. Что это я расфилософствовался?! Тебя же покормить надо.
— Да нет, спасибо, я обедал в министерстве.
— Тогда поужинаем вместе.
— Ты извини, Саша, я уж продолжу быть необременительным в этот свой приезд.
