Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вот и всё… Последнее, что она увидит в жизни — эти оливковые глаза с яркими бликами безумия…

Кошачий взгляд, затуманенный яростью, внезапно стал пустым. Роман, вдруг опомнившись, резко отнял ладонь и тихо сполз по стене. Сидя на полу, он рассматривал свою руку, как инородный предмет. На лице проступало выражение ужаса. От себя самого.

— Уходи, — низко пророкотал он, — Из-за тебя я полностью теряю над собой контроль. Ты делаешь из меня животное. Сейчас я чуть не убил тебя…

Тяжело дыша, она взялась за ручку двери, бросила на него последний взгляд и хрипло прошептала:

— Прощай, Роман.

Не поминай лихом.

Тихий щелчок замка за спиной был сродни последнему удару молотка, забивающего гвоздь в крышку гроба. Её гроба. Ксения упала на водительское сидение и захлопнула за собой дверь. Повернула ключ в замке зажигания, плавно нажала на педаль газа. Выехала из двора, поехала несколько кварталов, припарковалась на обочине. Руки затряслись. В груди засаднило. Из горла вырвались приглушённые рыдания. Всё. Можно. Никто не увидит.

Ксюша откинулась на спинку сидения, закрыла лицо руками и завыла в голос.

51. Роман. Не со мной

Тихий щелчок дверного замка, закрывшегося за её спиной, прогремел выстрелом в висок. Вот и всё. Ушла. Бросила. Уничтожила. Размазала. Растоптала. И мир вокруг разлетелся на мелкие осколки. Как будто о голову разбили бабушкину тяжёлую хрустальную вазу.

Звенящая тишина. Никаких мыслей. Контузия. Пустая, как барабан, черепная коробка. Острая, нестерпимая боль. Хоть криком кричи. И красная пелена перед глазами.

Кожу печёт от кортизоловых мурашек, норадреналин в крови заставляет сердце качать кровь быстрее. Не со мной… Этого просто не может быть… В висках шумит. Бум, бум, бум — оглушающе стучит, колотится о рёбра насос в груди.

Хотя, нет, это ошибка. Нечему там больше колотиться. Нет его, сердца. Вырвала, вытащила, растерзала в лохмотья. Разрезала на тонкие полоски, смотала в клубок и унесла с собой. А вместо него оставила зияющую дыру, через которую медленно вытекает душа. Сочится по каплям.

Фатально и беспощадно.

А вообще — нет, ничего не оставила. Высосала всего, выпила, иссушила, сожгла изнутри. В один момент. Нет больше Романа Литвина. Пустая, мёртвая оболочка, сидящая на холодном полу возле входной двери. Нет сил, чтобы подняться. И только пепел внутри.

Как же так? Разве такое могло с ним случиться? С ним, умным, красивым, богатым, успешным? Его, типичного персонажа женских грёз, ходячую мечту, просто сравняла с землёй эта женщина. Убила.