Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Как бы спрашивая: вы в порядке? Умом не тронулись? Может, душегубов вызвать?

– Гм… – я деловито поправила волосы, пиджак и уже с вежливой улыбкой на устах попросила позвать госпожу Прайм.

Кухарка появилась почти сразу. Единственная женщина в академии, с которой мне удалось подружиться. Может, потому что она в летах, а может потому, что я (по её же словам) напоминаю ей любимую внучку.

– Роза, – поприветствовала, склонив голову. – Доброго здравия, госпожа. Вы сегодня будто помолодели. Неужели опробовали крем для лица, что я вам подарила?

Женщина расцвела улыбкой и кокетливо отмахнулась.

– Скажешь тоже, помолодела… Но крем испытала, – добавила заговорщицки и, подмигнув, поставила на стойку чашку ароматного чёрного напитка. – Ты на кофе бы не налегала. Молода ещё.

– Я ценю вашу заботу, Роза, но боюсь без кофе я не жилец, – произнесла, состроив жалобное лицо, и поспешила забрать чашку, пока мадам кухарка не передумала.

Взяла рисовую кашу, булку с маслом, два мандарина и устроилась за столом у широкого окна, выходящего на тренировочную площадку, будь она неладна.

От всех этих тренировок жутко болели мышцы, да и в целом ломило всё тело, а ещё со второго полугодия обещали ввести фехтование, вот весело будет. Я уже предвижу свой триумфальный позор. Отец будет мной гордиться. Гордиться и плакать.

Не то чтобы я была совсем уж немощна… Точнее, я многим девушкам с факультета могла дать десять очков форы, но… Но мне совершенно точно не хотелось махать рапирой или тем более мечом.

Самым грозным моим оружием в детстве была рогатка (так папа рассказывал), и я бы лучше предпочла учиться стрельбе из лука. Только кто меня спрашивал…"

"Сдала грязную посуду и вернулась в комнату, зная, что соседка уже скорее всего в душевой, а значит, я смогу спокойно переодеться. Так и случилось.

Тренировочный костюм неприятно обтягивал тело. Я до сих пор ещё не смирилась с тем, что почти всегда приходится носить брюки, а не только во время верховой езды, а тут ещё это целое нечто на молнии до пупа.

– Дикость какая… – проворчала, застёгивая костюм под горло. Повернулась к зеркалу задом и обречённо вздохнула. – Что за срамота… Зачем вообще было тратиться на ткань и на пошив этого безобразия, выпускали бы сразу голыми. И девушкам легко, и ребятам приятно…

– Что, любуешься собой? – в комнату вошла соседка. Вытерла лицо полотенцем и небрежно бросила его на спинку стула.