Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И на момент, когда я занял должность канцлера, император Анаргат и Властитель Ада решали вопрос о северной части гоблинских земель, не считая нужным поставить в известность об этом нашего императора. Мы изменили ситуацию. В настоящий момент я вернулся к переговорам о браке нашего наследника и кронпринцессы Алитерры с одно стороны, и возвращению наших северных территорий с другой. Все решаемо, Риа. Мы будем шагать в тишине, на шаг позади, мы будем наблюдать, готовиться, выжидать и в нужный момент вмешаемся.

Мы сможем. Я мастер интриг, ты мастер-артефактор со знанием тактики и психологии отступников. Мы справимся».

Молча кивнула.

«Ложись спать, - написал Гобби. - Тебе нужно время для восстановления».

Кивнув снова, легла на подушку и тут меня осенило!

Время!

Трижды восстановленный артефакт, время!!!

- Э, ледя, - недоуменно произнес Ыгырх, глядя на подскочившую и теперь стоящую на кровати меня.

А я вспоминала и вспоминала слова ученика отступника: «Мыслят узко.

Они проверяют три параметра, забывая о четвертом»

Четвертый параметр – время!

Я спрыгнула с постели, выхватив свечу у Гобби. Добежала до стола, вытащила большой лист бумаги и начала рисовать схему отображения реальностей, которую показывал мне лорд вечный. Один камень и двадцать три его отражения по часовой стрелке. Рисовала, рисовала и рисовала, пытаясь ухватить ускользающую мысль… А мысль ускользала, потому что разум не мог принять ее. Мой, отточенный в артефакторской школе и на факультете разум… отточенный или отупленный?

- Ледя, шла бы ты спать, трясет же всю, - набрасывая покрывало мне на плечи.

Я машинально закуталась в это покрывало и сползла на пол вместе с рисунком и свечой. Потом, повинуясь скорее наитию, чем чувству разума, расположила свечу прямо в центре круга из нарисованных отражений камней. Теперь у меня было что-то вроде часов. Только без стрелок.

И догадка, только не сформировавшаяся. А мне важно было догадаться. Мне безумно важно было догадаться.

Норт, Эдвин, Дан, Ташши - я не хотела смерти никого из них. Я хотела, чтобы они жили. Потому что стали дороги мне. Все они. Дороги настолько, что я готова была отдать свою жизнь, только бы они жили… желательно всегда.

И часть моего сознания подхватила эту мысль. Именно эту. Невероятную и невозможную по сути. Мысль лишенную смысла. Ведь жить всегда невозможно. Всегда – это уже вечность. А никто не вечен. Никто и ничто.