Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Девочка побежала назад и наткнулась на сооружение из влажной холодной материи. Она быстро сообразила, что это шатер, и заползла по мокрой земле внутрь.

В шатре царила кромешная тьма, но зато тут было сухо и тепло, гораздо теплее, чем на улице: сюда ведь не задувал ветер. Вдруг в глаза ей ударил яркий свет фонаря, и девочка с трудом сдержалась, чтобы не закричать. Двое мужчин вошли в шатер; они разговаривали, стоя у входа. Мара замерла. Вдруг она заметила какое-то возвышение, покрытое куском холста, проскользнула под него и притаилась.

Заметят они ее или не заметят? Схватят или не схватят?

Но никто не заметил ее, свет фонаря вскоре погас, а голоса, удаляясь, смолкли. Однако Мара все равно боялась пошевелиться. Еще несколько минут продрожала она, словно кролик, окруженный злыми гончими. Когда же наконец поняла, что опасность миновала, то со вздохом облегчения упала на землю, покрытую чем-то мягким, пахнущим деревом. «Это, должно быть, опилки», — решила девочка.

Она постаралась как можно лучше отжать свои мокрые вещички и съела еще малюсенький кусочек промокшего хлеба, оставив горбушку на потом.

Ее мучила ужасная жажда, и теперь она мечтала, чтобы хоть капелька дождя закатилась ей в рот. Но сейчас уже поделать было ничего нельзя, и Мара, соорудив себе из опилок постельку, сжалась в клубок, чтобы было не так холодно, и подложила руки под щеку.

Каждый кусочек ее тела ныл от боли, страха, растерянности, обиды, усталости. Неужели настанет время, когда она не будет так одинока, когда никто не будет презирать ее за то, в чем она нисколько не повинна?! И станет ли ее жизнь лучше, даже если ее приютят гаджо? Этого она не знала, но очень надеялась, что найдется место, где ее полюбят, и была готова искать это место всю жизнь.

Мысли ее начали путаться, и Мара заснула.

Ее разбудили тусклые лучи света. Дождь все еще шел — не менее сильный, чем вчера. Но сквозь шум дождя Мара услышала голоса и вся съежилась от страха. Вскоре дождь, барабанивший по крыше шатра, начал смолкать, и Мара уже лучше могла различить голоса говоривших, но она не понимала ни единого слова.

Она догадалась, что один из них, видимо, сказал что-то смешное, потому что в ответ остальные захохотали. Их разговор становился все громче. Кто-то принялся свистеть, да такая веселая вышла у него мелодия, что Мара невольно заулыбалась.

Страх чуть отступил, природное любопытство взяло верх, и Мара осторожно приподняла краешек холста, чтобы посмотреть, что же происходит вокруг нее.