Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она сжигала все барьеры, что строились годами, съедала выдержку и растворяла решимость, мутила разум и словно стирала память о прежней одинокой жизни.

Знал ли Ардашир, как опасно для истинного приближаться к сырому мясу, когда он голоден и разгорячен? Знал - да забыл, давно и прочно. Потому и согласился сходить на ледник. А дальше все было, как во сне. Стоило приблизиться к ледяному столу, на котором были разложены аппетитные куски разделанной по всем правилам туши, как драконья сущность генерала, вроде бы смирная и даже дремлющая, вдруг взметнулась, рванулась с небывалой силой: хочу! Сейчас! Хватит морить меня голодом!

Рука Ардашира дрогнула и вместо выбранного куска для отбивных схватилась за замороженную ногу.

В следующий момент эта самая рука уже выгнулась, превращаясь в крыло, ноги укоротились и стали толще, превращаясь в мощные драконьи лапы, челюсти начали раздвигаться вширь, а еще через мгновение, сметя хвостом со стола все лишнее, черный дракон улегся на гладкую белую поверхность и вгрызся мощными клыками в законную добычу.

«Хорошо! Вкусно! - ликовала хищная сущность Ардашира. - Много мяса! Сочного, сладкого!»

Противиться этому голоду, этому звериному аппетиту оказалось невозможно. Разум Ардашира сдался перед натиском первобытного, животного инстинкта. И сам себе нашел оправдания - ничего ведь страшного, просто мороженая нога дичи. Можно подумать, он, генерал, раньше строганины не пробовал. Да северные драконы веками так питались!

…а потом пришла Мартелла.

«Сокровище!» - припомнил Ардашир.

«Никуда она от нас не денется. Крыльев - нет. Магическая клятва не уходить без нашего согласия - есть!» - отмахнулась хвостом драконья половина генеральской сущности. И снова вгрызлась во вкусную сахарную косточку, на которой мяса уже почти и не осталось.

А потом Мартелла ушла. Недалеко - дракон это чуял, а потому ничуть не забеспокоился. Он наелся, отяжелел, разленился.

«Спать…» - голод отступил, вместе с ним схлынула и любовная горячка, оставив после себя глубокую, как бездна, усталость.

Спрятав под крылом голову, черный дракон уснул. Впервые за долгое время - глубоко и спокойно. Так, будто оставил позади все беды и разочарования. Словно сама Перводраконица осенила его своим крылом, укрыла от боли и печали.

Проспать вот так, свернувшись калачиком, Ардашир мог бы и три дня, и пять - пока не проголодался бы снова. Однако ему не позволили!

Прикосновение маленьких теплых ладоней к чешуе генерал ощутил даже сквозь сон. Это было приятно.