Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На следующее утро Цицерон пригласил к себе Фабия Сангу. Вы, вероятно, не забыли, что именно этому сенатору консул написал записку в тот день, когда был обнаружен убитый мальчик. В ней он спрашивал о значении человеческих жертвоприношений в культах галлов. Санге было около пятидесяти, и он составил огромное состояние, удачно вкладывая деньги в Ближней и Дальней Галлии. Он никогда не покидал задних скамей сената и использовал свое положение только для защиты собственных деловых интересов. Сайга, весьма почтенный и набожный человек, вел скромный образ жизни и, как говорили, был строгим мужем и отцом.

Выступал он, только если заходила речь о Галлии, причем его речи, по правде говоря, были невероятно скучными: когда Санга начинал говорить о природе Галлии, тамошней погоде, племенах, обычаях и так далее, люди покидали зал быстрее, чем сделали бы это при криках «пожар!».

— Санга, ты радеешь за отечество? — спросил Цицерон немедленно, как только я ввел гостя в его комнату для занятий.

— Думаю, да, консул, — ответил Санга. — А в чем дело?

— Я хочу, чтобы ты сыграл решающую роль в защите нашей обожаемой республики.

— Я? — Санга выглядел очень взволнованным. — Боги! Но ведь у меня подагра…

— Нет-нет! Я совсем не это имею в виду. Просто хочу, чтобы ты попросил одного человека поговорить с другим, а потом рассказал бы мне, о чем они беседовали.

Санга заметно расслабился.

— Ну что же, думаю, я смогу. А кто эти люди?

— Один из них — Публий Умбрен, вольноотпущенник Лентула Суры, который часто выступает как его письмоводитель.

Он когда-то жил в Галлии. Может быть, ты его знаешь?

— Да, знаю.

— Другим человеком должен быть галл. Не важно, из какой области. Просто галл, которого ты знаешь. Лучше всего — представитель одного из племен. Человек, которого уважают здесь, в Риме, и которому ты полностью доверяешь.

— И что этот галл, по-твоему, должен сделать?

— Я хочу, чтобы он встретился с Умбреном и предложил ему поднять мятеж против Рима.

Когда Цицерон накануне объяснил мне свой замысел, я пришел в ужас; думаю, прямолинейный Санга чувствовал себя точно так же. Я думал, что он всплеснет руками и, может быть, даже выбежит из комнаты. Но деловых людей, как я позже убедился, очень сложно ошеломить. Гораздо сложнее, чем солдат или государственных мужей. Деловому человеку можно предложить все что угодно, и он всегда согласится хотя бы поразмыслить над вашим предложением.