Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Одевшись уже как следует, я снова вышла обследовать двор. Мотя выскочил за мной, гнать его в дом я не стала. Вдруг он действительно чей-то и собрался к хозяевам. Но кот бежал передо мной, распушив хвост, будто показывал, что здесь и как.

Кроме тех строений, которые были видны из окна, за дорогой — как я поняла, выездом из усадьбы для хозяев, а не для гостей — обнаружился птичник, откуда доносилось квохтанье кур; хлев, сейчас пустой, и еще один сарай с разнообразными инструментами, половину которых я опознать не смогла.

За строениями простирался луг, отгороженный перелеском.

Мимо меня проторопилась Марья.

— Далеко до деревни? — спросила ее я.

— Да вон за тем леском еще с полверсты. — Она махнула рукой. — За полчаса добегу.

— А наша земля где кончается?

— Вот тут она и кончается. — Нянька указала на лесок. — Раньше и поля за ним, и деревни ваши были, а теперь нет уже.

Понятно. Значит, в моем распоряжении двор, луг — будет хоть куда скотину выпустить, если руки дойдут ее завести, — и сад с парадной стороны дома.

Ну что ж, никогда не была я барыней, нечего и начинать. Мне и того, что осталось, за глаза хватит, управиться бы.

В леднике, как Марья и говорила, нашлись и мясные отрубы, и подвешенные к потолку колбасы. Я снова ощутила укол вины.

— Расщедрился на мясо, а вместо благодарности когтями получил, — сказала я Моте, который чинно сидел на верхней ступеньке лестницы.

Кот чихнул.

— С другой стороны, нечего было чужие вещи хватать, — согласилась с ним я, выбираясь на свет. — Пойдем за известью.

"Я думала, что придется повозиться, чтобы извлечь горшки, и еще очень боялась, что разобью их, когда буду долбить ломом слежавшуюся землю. Но оказалось, что не так уж глубоко она промерзла: стенки сарая и снег вокруг него худо-бедно защищали от холода. А под слоем земли обнаружился слой гравия, под которым я и нашла штук шесть больших горшков с обмотанными провощенной плотной тканью горлышками. Известка была густой, действительно как тесто. Я отложила часть в прихваченный с собой горшок, куда Мотя тут же сунул нос.

Отошел в сторону, начал умываться с довольным видом, будто одобрил. Когда я собралась домой, побежал следом.

Петр спокойно спал. Ну и хорошо, у меня как раз в очередной раз подошло тесто, пора бы и разделывать. Противней или форм для хлеба я на кухне не нашла, придется по старинке на капустном листе печь. Благо что лежащий в ящике кочан был не последним — в погребе я видела еще штук пять, подвешенных к потолку за кочерыжку.