Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Кирсанов! — наконец, она поднимает на меня взгляд, строгая такая, серьезная, — что вы себе позволяете?

— Пока ещё не позволил, но собираюсь, — хмыкаю я и чуть подаюсь вперед.

— Зачем вы здесь остались?

Глаза прямо огромные за этими окулярами, не поймешь, что в них: страх? Предвкушение? Приглашение?

— Посудку помыть.

Ну да, ехидно. А вот нехер со всякими Кошелями сладкие речи о химии вести! Бесит!

Интересно, у него спрашивала, что он тут забыл?

А он ее трахал тут?

Не-е-е… Она же не такая… Или такая?

Слишком он уверенный в себе был сегодня…

Сжимаю губы, потому что в голове как-то совсем пусто становится от одной только картинки, как Кошель ее тут зажимает…

Нависаю сильнее, упираю руки по обе стороны от мойки, запирая девушку в ловушку.

Она ничего не говорит больше, словно завороженная, смотрит на меня, хлопает ресницами, длиннющими, еще и дополнительно увеличенными очками.

Наклоняюсь, смотрю в глаза, ловлю дыхание:

— Помнишь, как меня зовут? — спрашиваю тихо.

"— Никита, — она, не выдержав, поворачивает подбородок, открывая беззащитную шею, куда я уже дико хочу впиться зубами. До дрожи в коленях и слюноотделения, — вас зовут Никита Кирсанов. Никита, я вас очень прошу…

— Лучше проси, — прошептал я.

— Никита…

— Нет… — качаю я головой, — все не то…

Наклоняюсь и ловлю губами ее губы…

Глава 20

Шарашит по мозгам сладостью, совсем незнакомой, но невероятно острой. Инесса целовалась по-другому: более уверенно, с такой бешеной отдачей, что мгновенно с катушек тогда слетел.

А здесь…

Неуверенность, дрожащие мягкие губы, тихий протестующий стон… Она не хочет подчиняться, она не желает моей инициативы, растеряна и смущена…

Отрываюсь от сладких губ, смотрю в испуганно расширенные глаза, пытаюсь стянуть чертовы очки, но она с тихим вскриком перехватывает мои пальцы, не позволяя.

— Это невозможно! — возмущенно шепчет она, — как вы себя ведёте… Как животное.

— А нечего во мне зверя будить, — с досадой рычу я и чуть приподнимаю за подбородок, чтобы она видела мои глаза. — Какого хрена у тебя был пистолет в сумке? Какого хрена ты вообще со мной пошла, если не хотела оставаться дальше?

Это я так, наудачу… Ну, мало ли, вдруг проколется…

Но лаборантка только взволнованно дышит, напряжённая и испуганная.

Сжимает губы, пытается оттолкнуть:

— Ну почему? — торопливо и обиженно шепчет она.