И киллеру за державу обидно читать онлайн

— Братух, ты по ходу ему весь чердак разнес?!

— Ошметки летели…

— На глушняк!

— На глушняк… — Юра повернулся в сторону товарища, разглядывая внешнее спокойствие, которое совершенно не совпадало с его перевозбужденностью, полностью завладевшей его разумом. Не зная как справиться, Алексей погрузился в мрак и так же мрачно застыл. Внезапно апатия передалась второму. Отвернувшись, «Мясной» повел машину в сторону квартиры Олега Пылева…

Тот встретил весело и радостно блестя глазами, предвкушая живой рассказ о новой смерти.

Выслушав, разделил их успех на троих, велел ехать отдыхать, не высовываться, ждать сигнала… Что мучило его, только вкусившего запах власти над чужими душами, даже тех, кто сильнее, умнее, достойнее его, запах смердящий гарью геенны огненной? Именно мучило! Таких людей не удовлетворит никогда достигнутая цель, поскольку любая из них не ведет к созиданию, но только к разрушению. Лишь созидатель может насладиться конечностью своего творения, уже строя планы на следующее. Разрушающий, же крушит всегда чужое, а потому никогда не достигнет удовлетворения, поскольку разрушить все невозможно!..

В этом и парадокс: ненасытное зло всегда голодно, нерационально, непрозорливо, пусто́, именно поэтому не может существовать вечно, не может бороться с добром — созидаемое растет и увеличивается бесконечно, так же, как недоброе пожирает само себя… Аминь!

* * *Как раз в это время я в Киеве простоял всю ночь у единственного тогда в столице Украины официального казино в ожидании Григория.

Очередная тщетная половина суток прошли спокойно, вычитая еще один из ста, шанс, удаляющий от освобождения от сетей Гусятинского… но это знал только я, Пылевы могли лишь предполагать мое местопребывание в это время в Карелии, и то с моих слов."

"Обстановка в «профсоюзе» упиралась в самое острие штыка, грозя разорваться смертельным конфликтом ежеминутно. Кто именно наткнется на это колющее оружие, зависело именно от меня.

Чью сторону я займу, тот и выиграет, скорее всего. Григорий, скорее всего, не сомневался в моей преданности, отталкиваясь от своих личностных характеристик, но ее никогда не было, и не могло быть при насильственно-вынужденных методах принуждения к моей «работе». Я не забывал этого никогда, испытывая ненавистное давление, как и то, что за моей семьей раз от раза следят люди «Усатого» (Бачурина Юры), приближенного «Грини» (Гусятинского).