Родственник Суллы, диктатора Рима! Может обернуться и так, что, если Верреса будут судить в Риме, Гай Клавдий Нерон вновь наберется смелости. И любые заявления, которые мог сделать Веррес по поводу поведения Клавдия Нерона, будут восприняты как грязная кампания ради того, чтобы дискредитировать важного свидетеля.
То, что Клавдий Нерон думал так же, стало очевидным, когда он объявил, что повторное слушание состоится в начале лета. Вероятно, уже при новых наместниках провинции Азия и Киликии. Несмотря на смерть римского ликтора, Филодам и Артемидор вдруг получили отличный шанс оправдаться.
И если они окажутся на свободе, они поедут в Рим, чтобы обвинить Гая Верреса. Ибо, как сказал Филодам, обращаясь к присяжным: «Мы, socii, знаем, что находимся под защитой Рима. Мы должны подчиняться наместнику, его легатам и служащим, а через него – сенату и народу Рима. Если мы выкажем непокорность, последуют ответные меры и многие из нас пострадают. Но что мы должны делать, когда Рим разрешает какому-то помощнику наместника бесчестить наших детей? Мой сын и я лишь защищали мою дочь от этой порочной твари! Никто и не думал, что кто-то при этом пострадает, и не рука грека нанесла первый удар.
В собственном доме меня ошпарили кипятком, когда я пытался помешать пособникам Гая Верреса увести мою дочь. Если бы не мой сын и его друзья, ее забрали бы из дома и надругались бы над ней. Гай Веррес вел себя не как представитель цивилизованного народа. Он вел себя как варвар».
Решение о повторном слушании, громко объявленное жюри, которое целиком состояло из римлян, понукаемых Долабеллой и Верресом «выполнить свой долг» и приговорить «виновных», придало смелости толпе греков.
Зрители сопровождали уход с рыночной площади Клавдия Нерона и его присяжных язвительными замечаниями, шиканьем, свистом и дерзкими жестами.
– Ты назначишь слушание на завтра, – сказал Веррес Клавдию Нерону.
– Следующим летом, – устало ответил Клавдий Нерон."
"– Нет, если хочешь быть консулом, друг мой, – возразил Веррес.
– Не сомневайся, я с большим удовольствием уничтожу тебя! Что я сделаю с Долабеллой, то же сделаю и с тобой. Ты поступишь, как я сказал, или будь готов к последствиям. Потому что если Филодам и Артемидор останутся живы и обвинят меня в Риме, я буду вынужден обвинить в Риме тебя и Долабеллу задолго до того, как туда прибудут греки. И я постараюсь, чтобы вас обоих осудили за вымогательство. Так что ни один из вас не сможет свидетельствовать против меня.
