Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Откуда мне знать, кто это говорит? Божественное сознание, искусственный интеллект или заскучавший демон, который таким образом развлекается, наблюдая за моими страданиями?

Ладно. По крайней мере, я теперь знаю, что после получения третьего ранга улучшение доминанты практически останавливается. Ведь чтобы довести пищеварение до четвёртого уровня мне потребуется слить около тысячи доминант, принадлежащих обычным людям. Ха-ха. Тысячи. Это безумие какое-то. За всё время я не поглотил даже сотни, а тут тысяча.

Как вы думаете, что я сделал следующей ночью? Правильно! Снова поглотил десять доминант за один раз! Скажете, дурак и, мол, ничему жизнь не учит? Может, оно и так.

Но! Тысячу доминант для развития доминанты на четвёртый уровень! Вы только вдумайтесь в это! Не сто, не двести, а тысяча! Это слишком большое значение, которое накопить можно лишь используя радикальные методы.

Правда был один нюанс. Если бы я каждую ночь орал от боли, то меня бы очень быстро перевели в другую палату и превратили в овощ.

Я бы всё время пребывал в полудрёме под действием успокоительных препаратов. А оно мне надо? Поэтому днём, пока все палаты были открыты, я отправил комарика на разведку. Мимо пролетел по палатам и обнаружил пятерых тяжело больных пациентов. Они умирали.

К одному из них подошла медсестра и спросила:

— Ну, как вы сегодня, Фёдор Яковлевич?

— Всё отлично. Полон жизни и готов выписаться хоть сейчас. Особенно если вы согласитесь пойти со мной на свидание, — мужчина улыбнулся, отчего морщины на его лице стали ещё глубже.

Даже со стороны было видно, что некогда он был довольно силён. А сейчас болезнь сожрала его полностью, оставив лишь кожу да кости. Но он не унывал.

— С вами? С радостью. Вы главное выздоравливайте, — промурлыкала медсестра, поставила укол и собиралась выйти из палаты.

— Уже выздоровел, моя хорошая, — сказал больной вслед медсестре.

Дверь закрылась, а с соседней койки донеслось.

— Яковлевич, как ты вообще эту боль терпишь? Я на стену лезу, а ты баб кадришь, — спросил дрожащий под одеялом мужчина.

Было не понятно: то ли ему холодно, то ли это мышечный спазм.

— Молча терплю. Кому будет лучше от моих стонов? — ответил Фёдор Яковлевич, сжал зубы и, закинув руки за голову, уставился в потолок.

Кремень! Умирает молча, как настоящий солдат. Именно к нему я и наведался этой ночью. Мимо выпил кровь у всех пациентов, в том числе и у Яковлевича. Залетел в соседнюю палату, взял ещё пару образцов и принёс мне. Как я и думал.